Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 5 – Олла Дез

— Тохтамыш, — в тон мне ответил дед и точно так же склонил голову.

Я засмеялась, хотя ситуация была совсем не веселой. Более того. Она мне все больше и больше не нравилась. Паниковать что ли начать? Не в моих это правилах. Я предпочитаю истерику закатывать уже после того, как выход найду. Но к сожалению, вынуждена была признать, что пока выхода я не видела. От слова совсем. Кругом простиралось огромное бескрайнее небо. Поле. Лес. Дорога. Туман. А вот выхода не было.

— Смородина.

И я застыла.

— Красная? Белая? Черная? Из красной, кстати, неплохое желе получается. А из черной пироги вкусные, — сообщила я, все еще надеясь, что ошибаюсь.

— А ты готовить умеешь? И пироги даже печешь? — остановился дед.

— Угу. И даже печь топила. Знаю, какие вкусные из настоящей печи пироги. Но сейчас ведь не о кустарнике речь, — подняла я на него глаза.

— Не о кустарнике. Ты права. О речке.

— Я не хочу, — ответила я.

— Не спрашивает тебя уже никто. Так уж получилось, девонька.

— А мост будет? Калинов? — усмехнулась я.

— Нет. У тебя не будет. Я тебя в лодку посажу. Я в тебя уверен. Ты многое ведаешь. Многое помнишь. И сила в тебе есть. Я давно этим не занимался. Девочки-коллеги часто этим промышляют. Вот та же Зинка, — вздохнул дед.

— Мансуровна?

— Мафусаиловна, — поправил дед.

— Мафусаил жил, кажется, очень долго. Достала долголетие. Игра слов, — вздохнула я. — Так она же в городе? Может, и вам все же податься?

— Да. Устал я что-то. И старый я. Может, и в самом деле махнуть? Но тебе я сделаю подарок. Дар, так сказать. Вот что! Ничего глобального. Тебе и делать-то ничего не придется. Просто спаси первого, кого получится, — и дед вдруг дотронулся своими сухонькими пальцами до моей руки.

Пальцы у него его были холодные. Впрочем, мои сейчас ненамного теплее.

— Одного? Любого?

— Да, — махнул рукой дед. — Спаси того, кого первым сможешь. Одного. Весь мир не нужно. Одного спаси. Жизнь за жизнь. А дальше просто живи.

— Нда… Вот во всем этом мне больше всего «живи» нравится. Вот уж и подумать не могла еще сегодня утром о подобном.

— Так кто же думает о таком? Ты, кстати, какую лодку хочешь? Ну мало ли? Предпочтения у тебя есть? — спросил дед.

— Драккар? — хмыкнула я.

— Не-е-ет. Где я тебе его возьму? Здоровый он больно. И куда тебе столько мужиков-то? Я не по этой части, ты уж извини. Но у меня вот есть Йортспрингская ладья**. Подойдет? — прошамкал дед.

— Йор… Чего? Впрочем, ладья сойдет, — кивнула я.

Мы и в самом деле дошли до реки. Самая обычная река. А так и не скажешь, что Смородина. У меня рядом с моей деревней такая же текла. Пологий спуск, по которому я сбежала, тоже был самым обычным. Я в детстве так сбегала летом в жару и с размаху кидалась в ледяную воду.

Но сейчас я дошла до длинной и довольно большой лодки. Вытянувшись во весть рост, два высоких человека в ней легко бы уместились. Она не была слишком уж широкой, но мне показалась надежной и устойчивой. Ладья была привязана к самому обычному колышку.

Я почему-то не сомневалась. Эта лодка мне вдруг показалась надежным прибежищем. Я села в нее и обернулась к деду. Тот неторопливо отвязал веревку и бросил ее в лодку. А потом легко, с силой, непонятно откуда взявшейся в этом тщедушном теле, оттолкнул лодку от берега, и она, подхваченная течением, поплыла довольно быстро.