Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 96 – Олла Дез

Кузнец был тут же и тоже встречал нас. Кузнеца было узнать несложно. Мужчина был высокий, видный, в кожаном фартуке. А вот местной травницы и знахарки я пока не видела. Мне почему-то казалось, что и ее я бы узнала. Но что-то никто в глаза не бросался.

Я хотела было разделиться, но потом подумала и пошла с мужем к кузнецу. Тот смотрел на мужа хмуро. Я уже успела выяснить, что у них тут конфликт. Кузнец давно хочет переехать с семьей внутрь замка. Там и ристалище близко, и жить внутри замка почетнее и безопаснее. Но муж отказывает. В замковой кузне у нас небольшой склад, или, как бы сказали в моем мире, филиал оружейной. Там забито все под завязку непонятно чем. Я лично бы это все ликвидировала и переселила бы туда кузнеца. Тем более, что кузня стояла за ристалищем и чуть в отдалении от замка, а над ней возвышался второй этаж. Тоже каменный, и там вполне могла расселиться вся семья кузнеца.

Вот и сейчас кузнец мнется и говорит, что работа сложная. И что он не возьмется. Что он недостоин такой чести. И я не выдерживаю и вмешиваюсь:

— Я думаю, что если вы справитесь, то получите не только деньги, но и шанс все же переехать в замок!

После этого мы сразу же перешли к обсуждению размеров ларца и сроков исполнения.

— Медь. Вы сможете использовать ее? — спросила я.

— Разумеется, госпожа, — поклонился мне кузнец.

— Почему медь? — удивился муж.

— Из меди сделан ларец-реликварий святого Марциала**, — сообщила я мужчинам.

Те покивали и значительно помолчали.

Тот ларец-реликварий, который я упомянула, вживую я не видела, но, когда путешествовала, запомнила почему-то биографию этого святого. Мне тогда попался хороший экскурсовод.

Когда мы вышли из кузни, муж начал недовольно ворчать, что он не хочет приглашать кузнеца жить в замке, и что я совершенно зря это пообещала. Мол, кузнец очень хорош в своем деле. А у него на ристалище много и соседей, и гостей, и кто-то может переманить такое сокровище. Пусть бы сидел и дальше в деревне.

— Милый, он изготовит реликварий для святой Миреллы. К тебе будут приезжать и спрашивать, кто принимал участие в его создании. Те же монахи, при передаче им реликвии. Ты не можешь им сказать, что это какой-то кузнец из деревни. Гораздо солиднее будет звучать, что это замковый кузнец.

Муж глянул на меня с благодарностью и довольно покивал.

Вот на этой ноте мы и подошли к домику травницы-лекарки. Нас к нему привел староста деревни, который поминутно кланялся и смотрел на нас обоих с благоговением.

— Я пойду одна! — заявила я, останавливаясь.

— Не возражаю, — как мне показалось, довольно сказал муж. — Последний раз я ее чуть не прибил. Она вопила, что…

— Что? — спросила я замолчавшего мужа.

— Она мне говорила, что только новой хозяйке под силу снять проклятие с замка Брейдаблик. Что женщина должна освободить…

— Кого освободить?

— Я не стал слушать. И тогда она сказала, что если я выберу не ту жену, то проклятие только усилится, а ее убьет! Что это значит? Ты в опасности? — нахмурился муж.

— Нет. Это значит, что ты правильно выбрал жену. Не волнуйся, милый. Справимся, — и я, оставив мужа, старосту и сопровождающих нас слуг на улице, толкнула дверь в домик.

Едва я вошла, как меня тут же окутал аромат свежесрезанных трав и сухих цветов. Внутри было уютно, несмотря на простоту. Посреди комнаты стоял массивный стол из темной древесины, его поверхность была в пятнах, а местами и выжжена огнем, видимо, от вечных экспериментов с зельями и мазями. Над столом висели связки сушеных трав. Я узнала мяту, шалфей, ромашку и лаванду. Все было аккуратно завязано тонкой нитью. Боковые полки были забиты глиняными пузырьками, расписанными непонятными рунами, и керамическими чашами, в которых явно хранились мелко измельчённые коренья и порошки. Одна из таких чаш стояла на столе, и хозяйка домика ссыпала туда из ступки порошок.