Книга Странник, страница 111 – Рина Когтева

Сентек как обычно спит до обеда, на той самой постели, которая все еще хранит следы безумной ночи. Я нарочито громко хлопаю дверью, он открывает глаза, смотрит на часы.

— Ты рано проснулась… – он потягивается.

Я сажусь на край кровати. Комната, запах – все это навевает воспоминания, от которых кружится голова. Он берет меня за руку, притягивает к себе и хочет поцеловать, но я отстраняюсь.

— Ты хотел повеситься, когда был на Желтой земле? – спрашиваю я.

— Нет, – без колебаний отвечает он. – Я хотел броситься в шахту гробницы Вейта.

Меня передергивает.

— Почему? – спрашиваю я.

— Потому что я не хотел жить без тебя.

Я закрываю лицо руками и плачу. Мне кажется, это первый раз, когда он видит мои слезы. Он утешает меня, что-то говорит, но я ничего не слышу. Он обнимает меня, я утыкаюсь лицом ему в грудь и продолжаю рыдать, долго, надрывно, как будто я и не Великая Царица вовсе, а простая женщина.

— Ты любишь меня? – сквозь слезы спрашиваю я.

— Ну, конечно, Миртес, – ласково отвечает он. – Конечно, я люблю тебя.

Он целует меня. Я так хочу тебе верить, Сентек, больше всего на свете я хочу тебе верить.

Мы стоим у обрыва Трех скал, наше детское место встречи на окраине Ландера. То есть когда-то это была окраина, обрыв на краю каменоломен, в которых добывали известняк для строительства города. Раньше здесь был пустырь, сейчас – еще один городской район. Уже ночь. Там, где раньше была голая земля, теперь сияют огни. Дует ласковый весенний ветер, пахнет распускающейся зеленью.

— Я получил твое сообщение, – говорит Сентек.

В темноте ярко горит огонек его сигареты.

— Раньше, чем она пришла?

— Раньше.

— И как все прошло?

— Удовлетворительно.

Его сухой тон объясним, потому что я послал ему фотографию надгробья Канитар.

— Как ты ее нашел?

— Вспомнил кое-что, потом покопался в архивах. Ключом ко всему стал твой первый арест.

Огонек двигается – Сентек кивает.

— Кем она была? – спрашиваю я.

— Ты будешь мне помогать, или нет? – резко спрашивает Сентек.

— Я уже тебе помогаю.

— Тогда не задавай лишних вопросов.

— Она не принадлежала ни к одному храму. Либо она придумала свое имя, либо… Ты сам знаешь.

— Что?

— Она была шесемт.

Сентек несколько раз затягивается, тушит сигарету и закуривает следующую.

— Она была шесемт, Морн. Что дальше?

Я молчу. Жду, когда он сам расскажет.

— Она была шесемт, я пошел к ней узнать свою судьбу, я влюбился, она сбежала, я нашел ее, она снова сбежала, я снова нашел ее. На этот раз не сбежала. Она ушла из шесемт, мы стали жить вместе, мы прожили почти год, а потом ее убили. Конец истории.

— Почему ты ничего о ней не рассказывал?

— Рассказать жрецу Анима о том, что я живу с шесемт? Смеешься?

— Считаешь, я бы пошел докладывать в Аним?

— Да мне и в голову не приходило говорить с тобой об этом! – взрывается Сентек.

Я принимаю упрек как должное. Действительно, в те времена я бы вряд ли его понял.

— Кто ее убил?

— Один ублюдок, которому не хватало на выпивку.

— Ты нашел его?

— Он сдох раньше.

— Значит, не Миртес?

— Нет. Я тоже о ней думал.

— Как Канитар связана с Та-Нечер?

Сентек как будто бы колеблется.

— Слушай, давай уже рассказывай, – я начинаю злиться. – Я уже в такое влип, что тебе и представить сложно.

— Перед смертью она сказала, что если я отвезу ее чип на Та-Нечер, там смогут ее воскресить. В морге я забрал ее чип. За это меня и арестовали. Надругательство над трупом, – выплевывает Сентек.