Книга Странник, страница 116 – Рина Когтева

— Привет, Стоящий по правую руку, – тихо говорит Сентек, – мы пришли убить тебя.

Диммит вздрагивает, садится на кровати, смотрит по сторонам, замечает меня.

— Не кричите, – мягко просит Сентек.

Если он рассчитывал на то, что Диммита от его слов хватит удар, то он ошибался. Этот человек пережил Ракса Гриала, Лаира Тарта и Вейта Ритала. Уж Сентека он как-нибудь переживет.

— Расскажи ему, Морн, – приказывает Сентек.

Я подчиняюсь. Я же всегда подчинялся его приказам.

— Миртес станет Великим Царем, – говорю я, – мы подделаем историю ее рождения от Богов Анима, она возьмет мужское имя и станет соправителем Таала Ламита.

Диммит смотрит на меня, потом на Сентека, потом снова на меня.

— Она станет настоящим Царем, – добавляю я.

— Истинным Царем, – поправляет меня Сентек.

Он снова изобретает собственную ритуальную формулу, потому что понятия «истинный Царь» на Альрате никогда не было, но в данной ситуации вступать в теологические дискуссии бессмысленно.

— И чем же я вам мешаю? – наконец, спрашивает Диммит.

Сентек пожимает плечами.

— Да ничем, собственно, но в ваше участие в этой истории как-то не очень верится.

Диммит снова смотрит на меня. Мне кажется, что в его взгляде я вижу мольбу.

— Время пришло, Стоящий по правую руку, – тихо говорю я.

Диммит смотрит на Сентека.

— Раз уж мне все равно суждено умереть, могу я высказать свое мнение?

— Конечно, Стоящий по правую руку, – почтительно отвечаю я.

Диммит опускается на подушки, смотрит в потолок, как будто в комнате нет ни меня, ни Сентека.

— Я служил четырем Великим Царям: Раксу Гриалу, Лаиру Тарту, Вейту Риталу и Таалу Ламиту. Ракс Гриал был далеко не так хорош, как о нем сейчас говорят, Лаир Тарт был еще хуже, а Вейт Ритал – хуже обоих вместе взятых. Прошло три поколения после Хмаса, и пора уже Альрату получить настоящего Царя. Но это не Миртес.

— Таал Ламит? – спрашиваю я.

— Возможно, – отвечает Диммит, – но еще слишком рано судить. В любом случае, до того, как Таал получит трон, я не доживу – с вашей помощью или без нее.

Ах да, наша помощь…

— Это все, что вы хотели сказать? – спрашиваю я.

— Все, что вы достойны услышать, – отвечает Диммит.

Проникновенной предсмертной речи не получилось, вышла какая-то ерунда. Я подхожу ближе.

— Давай, – говорю я, потому что у меня в отличие от Сентека есть опыт в таких делах.

Он зажимает Диммиту рот ладонью, я зажимаю нос. Он почти и не сопротивляется вначале, а потом начинает дергаться, потому что желание жить, заложенное в нас природой, выше чувства собственного достоинства. Его конвульсии заканчиваются быстро, но еще несколько минут мы не отнимаем рук. Наконец, я щупаю пульс на его сморщенной шее.

— Все.

Рука Сентека безвольно падает рядом с безжизненной рукой Диммита. В первый раз это тяжело. Мне тоже было тяжело, когда я убил Вейта. Потом меня начинает заботить другое – никто не поверит в естественную смерть Диммита. Миртес должна решить эту проблему, но нужно как можно быстрее объявить о ее новом статусе.

— Пошли, – я касаюсь плеча Сентека.

Он не шевелится.

— Нужно уходить!

— Да… – он как будто выходит из транса. – Да…

Мы выходим из спальни Стоящего по правую руку Царя, спускаемся по все еще пустой лестнице, идем по коридорам, в которых уже слышны звуки утреннего пробуждения, и, наконец, оказываемся на улице. Солнце уже поднялось, и его беспощадный свет освещает нас. Сентек бледен, под глазами синие круги, взгляд у него какой-то бешеный.