Книга Странник, страница 117 – Рина Когтева

— Ты в порядке? – спрашиваю я.

Я-то в порядке. Удивительно, но для меня ничего из ряда вон выходящего только что не произошло.

— Да… – отвечает он и нервно закуривает сигарету.

Мы уходим, петлям по переулкам, как будто пытаемся запутать следы, хотя какой в этом смысл, когда я разговаривал со стражником?

— Да, – почему-то повторяет Сентек.

— Мне нужно идти, – извиняющимся тоном говоря я. – О воле Богов должно быть объявлено сегодня, иначе ничего не получится.

Сентек кивает.

— Спасибо, что пришел, – добавляю я.

Я и представить не мог, что он придет. Я считал, что это только моя ноша. Сентек кивает. Я беспокоюсь за него. Морочить голову Миртес и шантажировать Кетота – одно дело, а вот убить человека – совсем другое. Я стараюсь угадать, что сейчас происходит у него в голове. И вдруг он смотрит на меня и лучезарно улыбается.

— Звони, если что-то понадобится.

Я киваю. Наверняка, мне что-нибудь понадобится.

— Увидимся, – коротко отвечаю я.

Миртес недовольна тем, что все произошло так быстро. Она высказала мне, уже страдающему от похмелья, все, что она обо мне думает. Строго говоря, она даже еще не дала мне согласие на участие во всем этом, а я уже все сделал. Мы все сделали, но я ничего ей не сказал о том, что со мной был Сентек. Не хочу, чтобы она знала.

— Ну так казни меня, – я развожу руками, – расскажи всему Альрату, что я убил сначала Вейта, потом Тамирна, а теперь вот и Диммита.

Ничего подобного она не делает. К моменту нашего разговора по Альрату уже разлетается новость о том, что Стоящий по правую руку Царя мертв. Моментально на свет божий всплывает его тайное завещание. Наследство тщательно поделено между законными детьми, внебрачными детьми, бывшей и нынешней женами и многочисленными любовницами. К моему удивлению, у Диммита оказалось восемь сыновей и шесть дочерей различной степени легальности. Учитывая размер его состояния, каждый из них обеспечен до конца своих дней. Но было одно условие: все его потомство, уже расставленное по всевозможным важным должностям, сможет получить его наследство только после того, как очень тщательно и дотошно разберется в обстоятельствах его смерти. Еще одним условием являлось то, что завещание должно быть объявлено всему Альрату. Это уже сделано, так что ярость Миртес понятна мне вдвойне.

— И как мне разбираться с этой толпой алчущих денег потомков?

Я пожимаю плечами – не моя забота, что-то должна сделать и ты, раз я делаю все остальное. Хотя решение лежит на поверхности, странно, что сама Миртес его не видит.

— Дай им деньги, своей волей поменяй это завещание, и они заткнутся.

— И всем тут же станет понятно, кто стоит за смертью Диммита.

— Это и так понятно, – замечаю я. – Меня видели у него в доме. Сложить два и два не так сложно.

На меня снова обрушивается поток ругательств. Миртес клянет меня всеми грязными словами, которые знает.

— Он и так уже на ладан дышал! – ярится она. – Ему не больше года оставалось!

— Мне нужно идти, Миртес, если мы не хотим, чтобы смерть Диммита как-то повлияла на наши планы.

— Иди уже… – шипит она. – И только попробуй еще где-нибудь проколоться – я тебя своими руками придушу.

Я смотрю на ее руки. Они удивительно сильные для женщины, но для убийства нужны не только сильные руки, но и весьма специфической отношение к человеческой жизни, которым обладаю я, но не обладает Миртес. Она вообще никого не казнила за годы своего правления и сделает это только в самом крайнем случае. Миртес не убийца. Поэтому, наверное, Диммит прав – Миртес не станет величайшим из Царей Альрата. Возможно, самым необычным, но уж точно не самым великим.