Книга Странник, страница 123 – Рина Когтева

— Не пойму, и что вам обоим так сдалась эта Та-Нечер… – отвечает Миртес.

— Я тебе озвучил свои причины, – замечает Морн.

Мне он предлагает выкручиваться самостоятельно. Я горько улыбаюсь и качаю головой. Миртес молчит. Долго. Так долго, что мое сердце уже выскакивает из груди.

— Один корабль, – сквозь зубы говорит она. – Ты полетишь с Кетотом. Вылетаете завтра, как только все будет готово.

— Воистину великое решение! – замечает Морн.

Миртес раздраженно его выключает, а потом подходит ко мне. Она с трудом достает мне до плеча, чтобы посмотреть ей в глаза, мне приходится нагибаться.

— Я знаю, что для тебя это много значит. Я не могу понять, почему, но раз для тебя это так важно, то лети к Та-Нечер.

Мое сердце почему-то сжимается, во рту появляется привкус горечи. Наверное, этот обман самый подлый из моих обманов. Я беру ее за плечи. Что было бы, если бы Канитар никогда не появлялась в моей жизни? Любил бы я тебя по-настоящему, Миртес?

— Спасибо, – только и отвечаю я.

— Иди, – она улыбается и кивает. – Я все устрою. Будь на взлетном поле на рассвете.

Я отсылаю Махена, который явно чувствует себя во дворце не в своей тарелке, и отправляюсь в некрополь. Там, естественно, пусто, потому что никто не посещает мертвых ночью. Считается, что в это время они слишком заняты тем, что проходят ритуальный путь в Дауте, и беспокоить их – препятствовать тому, что их души вернутся в наш мир на рассвете. Я и так достаточно разочаровывал своих родителей, так что если сегодня утром их души не вернутся в этот мир, они не сильно удивятся. Вскрыть гробницу – дело не из легких, но только если ты не проектировал ее сам. В моем семейном склепе есть тайный ход, его очень сложно обнаружить, но он позволяет легко проникнуть внутрь. Я научился этому на Желтой земле – там знают толк в тайных ходах и могилах. Я спускаюсь, включаю фонарь, который спрятал здесь перед тем, как гробницу запечатали. Она небольшая, естественно, далека по размерам от Царской, но больше гробницы Эсвеля. Посредине стоят два саркофага, покрытых листовым золотом. Со стен на меня смотрят лица моих родителей, без упрека, надо сказать, что достаточно странно в этой ситуации. Я подхожу к саркофагу матери, кладу фонарь на пол, и сдвигаю его крышку. Она тяжелая, каменная, но у меня хватает сил. Внутри еще один саркофаг – уже деревянный, так что я лишен сомнительного удовольствия смотреть на то, во что тлен превратил женщину, которая меня родила. Она была доброй. Вообще-то она всегда заступалась за меня перед отцом, только вот он ее не слушал, так что ей пришлось, хотя бы для видимости, смириться с его решением. Кто бы еще сохранил мое сокровище лучше нее? Я просовываю руку под крышку, шарю по ее внутренней стороне и нахожу небольшой пластиковый конверт, который сам же туда приклеил, когда мою мать перезахоранивали. С трудом, но я отцепляю его, и вот он у меня в руке. Я раскрываю его, на руку выпадает металлический квадрат со стороной всего-то в полсантиметра. На нем бурые следы.

— Здравствуй, Канитар, – шепчу я.

Это ее чип, тот самый, который я достал из основания ее шеи в морге. В тюрьме он был со мной, но когда я вышел, то понял, что просто носить его в кармане слишком ненадежно. Тогда я разрезал ладонь, вставил его в рану и замотал руку. Рука заживала долго, но меня это мало волновало. В конце концов, рана затянулась, и после этого я был уверен, что никогда не потеряю тебя. Ты была со мной все это время, ты даже была со мной на Желтой земле. Мы пережили все, что я пережил там, вместе. Я даже думаю, что именно ты привела меня в гробницу Эсвеля, когда я блуждал по пустыне. Ты была со мной всегда. Когда пришло время отправляться в Радор, чтобы найти маяк, я решил, что это может оказаться для тебя небезопасным. Я не был уверен, что смогу заставить Кетота отнести кольцо к реактору. Возможно, мне пришлось бы делать это самому, а это могло тебе навредить. Мне нужно было спрятать тебя в таком месте, где тебе ничего бы не угрожало. Я знал только одно такое место – гроб моей матери. Я вскрыл ладонь, достал твой чип и спрятал его под крышкой ее внешнего саркофага. Сейчас ты снова со мной. Бурые следы – это давно уже не твоя кровь, это моя собственная кровь.