Книга Странник, страница 145 – Рина Когтева

— Стой за линией, – я указываю на пол.

Канитар послушно останавливается. Я подхожу к статуе и касаюсь ее груди, потом поспешно отступаю назад. Обычно появление Бога производит впечатление на прихожан, особенно на тех, кто видит это в первый раз, но Канитар просто смотрит, как воздух начинает плавиться, а потом перед нами предстает Великий Бог.

— Великий Бог, мы пришли просить твоего благословения, – я низко кланяюсь.

Канитар этого не делает. Несколько секунд висит тишина, а потом раздается удивленный голос.

— Морн?

Я поднимаю глаза. Уж кого-кого, а Вейта Ритала не было нужды приукрашивать после смерти, он и так был достаточно хорош. Его образ сияет передо мной золотом. Вейт всегда любил золото.

— Ты отравил меня! – он тычет мне пальцем в грудь, но его бесплотная рука просто проходит через меня.

Было дело, Вейт, но, как говорится, кто старое помянет – тому глаз долой.

— Что дальше? – я поворачиваюсь к Канитар.

— Это еще кто? – Вейт кивает на нее.

Я не говорю ему, что это Нефис, потому что это уже не совсем Нефис. Но Вейт, кажется, сам догадывается.

— Нефис? Это ты?

В его голосе даже проскальзывает какая-то теплота. Вейт всегда хорошо относился к Нефис, не могу сказать, что он ее любил, но, скажем так, он в некотором роде старался быть отцом.

Она делает шаг вперед, переступает через линию. Вообще-то этого нельзя делать, потому что тогда прихожанин оказывается слишком близко к Богу, может коснуться его, и тогда окажется, что Бог бестелесен. Не то, чтобы учение Анима гласило, что у Богов есть плоть, но стоит исключить абсолютно все сомнения. Канитар протягивает руку, и… ее рука упирается в грудь Вейта Ритала. Он с удивлением смотрит на нее, потом на меня, потом снова на ее руку.

— Смотри, – приказывает Канитар.

— Что? – Вейт все еще не может отвести взгляда от ее руки. – Ты меня оживила! Ты снова сделала меня живым!

На мгновенье мне кажется, что так оно и есть, и остатки волос у меня на голове встают дыбом.

— Смотри, – повторяет Канитар.

— Я жив! – Вейт хватает ее за руку, тянет к себе, а потом вдруг замирает.

Его глаза становятся стеклянными, золотой ореол, окружающий его образ, пропадает. Канитар прикладывает ладонь к его лицу, Вейт вздрагивает, потом все его тело содрогается.

— Что ты видишь? – спрашивает Канитар.

— Ночь, – сдавленно отвечает Вейт.

— Посмотри вокруг.

— Ночь. Лес. Не знаю, что-то горит вдалеке.

— Иди туда.

— Город.

— Что это за город?

— Не знаю.

— Смотри лучше.

— Башни.

— Какие?

— Высокие. Красные. Это…

— Что это?

— Я знаю…

— Что это?

— Да ну нет… – Вейт вдруг начинает смеяться.

— Отвечай, что это! – Канитар встряхивает его.

— Некалп. Это Инсонельм. Я вижу зиккураты Некалпа.

Канитар отпускает его, отступает на шаг, Вейт падает на пол, как механическая игрушка, у которой закончился завод. А потом воздух вокруг него начинает плавиться, и он пропадает.

Кажется, я стою с открытым ртом.

— Ты… – я подхожу к тому месту, где только что лежал Вейт, и провожу рукой по полу.

Пусто. Удивительно. Я мог бы поклясться, что он был самым настоящим живым человеком.

— Как ты это сделала? – я удивленно поворачиваюсь к ней.

— Сентек в Некалпе, – на мой вопрос она не отвечает. – Морн, нужно как-то его там найти.

Сентек, Некалп… Она только что оживила Бога! Она снова дала ему плоть и кровь! И это простая девчонка-шесемт! Невероятно! Я в красках представляю себе, что будет, если воскреснет не Вейт Ритал, а, например, Хмас, или еще один великий завоеватель – Лертет Гриал. А если воскреснут все они сразу? Представьте себе Богов Альрата, борющихся за то, чтобы им править. Да просто представьте себе самых великих из них в одной комнате. Что это будет? Мир погрязнет в хаосе. Нет, все миры погрязнут в хаосе…