Книга Странник, страница 53 – Рина Когтева

Уж не знаю, как, но мне кажется, что он мне разрешает. Может быть, он наблюдает за мной из загробного мира, а, может, мне просто хочется думать, что он дает мне разрешение. Я наклоняюсь, беру кольцо и надеваю его на безымянный палец правой руки. Я никогда не носил колец, да и с чего бы мне их носить? Откуда у сына плотника деньги на кольца? Старое золото, источенное песком и временем, тускло блестит.

— Прощай, – говорю я.

И больше не говорю ничего, потому что больше ничего и не нужно. Я покидаю камеру, коридор, поднимаюсь по лестнице, закрываю люк и засыпаю его песком. Поднимается ветер, свистит, проходя между дюнами, и я вдруг ясно слышу слово. Та-Нечер. Та-Нечер.

– Та-Нечер, – говорит она и касается моей щеки окровавленной рукой.

На следующее утро я улетаю с Желтой земли на корабле Великой Царицы-Регента. Она приказывает сделать несколько витков по орбите, чтобы насладиться видом Альрата из космоса. Вот уж на что я насмотрелся до тошноты, так это на Альрат. Все внимание Миртес сосредоточено не на Альрате, а на мне. В перерывах между постельными упражнениями мы разговариваем, она болтает без умолку, рассказывая мне все дворцовые сплетни, которые я пропустил. О том, как умер Вейт, она не говорит, хотя я и спрашиваю об этом несколько раз. Миртес ловко переводит тему на рассказ о чьем-нибудь светском позоре или громком романе. Для меня это все звучит как идиотизм после того, что я испытал на Желтой земле. Но деваться мне некуда, приходится слушать. Я спрашиваю про Морна – она только пожимает плечами, мол все у него нормально, спрашиваю про Алетру – она вздыхает и отвечает, что девушка не виновата в том, что Вейт выбрал именно ее. Невиданное благородство для Миртес.

— А Таал Ламит? – не выдерживаю я.

— А что Таал Ламит? – Миртес делает глоток вина.

Вино у нас есть всегда. Все это время мы полупьяные.

— Что ты будешь делать дальше?

— В смысле? – чуть резковато спрашивает Миртес.

Да какие уж тут смыслы?

— Ты же не сможешь быть Регентом вечно. Он вырастет, захочет править сам, а ты в лучшем случае будешь сидеть в своем крыле дворца и устраивать скучные приемы. Не в твоем стиле, – я подношу свой бокал к ее губам, она делает глоток.

— Поживем – увидим, – отвечает Миртес, и тут же меняет тему. – Ты давно меня не рисовал.

Я пожимаю плечами.

— Возможности не было.

— Сейчас есть.

— Это долго, – у меня нет никакого желания ее рисовать. – Я тебя измучаю.

Она смеется, встает – обнаженное тело в искусственном свете. Свет неудачный, холодный, льется с потолка и обрисовывает все ее несовершенства: неровности бедер, складки на спине, не слишком упругую грудь. Миртес никогда не считала нужным следить за фигурой. Она откуда-то достает альбом и футляр с карандашами. Удивительно, но все это мои вещи, которые я использовал когда-то.

— Ты это сохранила? – удивляюсь я, перелистываю альбом и останавливаюсь на рисунке проститутки, который сделал в свою последнюю вольную ночь в Ландере.

— Это нельзя было не сохранить, – Миртес качает головой. – Ты гениален.

Да, я гениален.

— Нарисуй меня, я готова помучаться, чтобы украсить твою коллекцию.

Я снова смотрю на нее. Интересно, что будет, если я ей откажу? Конечно же, отправлюсь обратно на Желтую землю, только рисовать до конца своих дней я уже буду не на стенах гробницы Вейта Ритала, а в гробнице Таала Ламита, а потом следующего Царя, а потом следующего. И так пока не сдохну от жары.