Книга Странник, страница 63 – Рина Когтева

— Прекрасная речь, – говорю я.

— Слишком категорично, – парирует Диммит. – И глупо объявлять сопернику о своих планах.

— У нее нет военного советника, – я пожимаю плечами.

— И в этом ее беда.

Диммит – единственный человек на всем Альрате, который может позволить себе критиковать Миртес.

— Ваша работа как Стоящего по правую руку была в том, чтобы ее переубедить, – лениво отмечаю я.

— Моя работа – Альрат, война – работа Царя. Так повелел Царь Царей.

Я решаю не продолжать перепалку. Наместник номов рядом со мной качает головой.

— У вас есть свое мнение, Мастер? – Диммит называет его титулом, который выглядит как оскорбление по сравнению с его нынешними регалиями.

— Ну… – бывший Мастер пожимает плечами, – я просто хотел отметить, что ваша зацикленность на тех, кто уже давно, как бы так сказать… издох, выглядит несколько старомодно.

— Зато вы у нас образец прогрессивного современного мира, – Диммит окидывает его взглядом с ног до головы.

Для этого взгляда есть причины – Наместник и Великий Архитектор в одежде, которая явно на нем не одни сутки, его волосы блестят от жира, руки испачканы в чем-то неизвестном, а на щеке у него длинная воспаленная царапина. Про запах я уже упоминал.

— Лучше и не скажешь! Мы – воплощение реальности, ну а вы… как говорится, прах – к праху, пепел – к пеплу.

— Не обращайте на него внимание, – примирительно говорю я.

— И не думал, – бросает Диммит.

Наместник номов и Хранитель некрополя разводит руками и чуть не теряет равновесие, что явно выдает его состояние.

— Я убит горем, – заявляет он. – Меня унизила ходячая мумия.

— Да прекрати ты уже… – я дергаю его за рукав.

Сентек резко поворачивается ко мне, собираясь то ли меня толкнуть, то ли просто съездить мне по физиономии, но падает на меня. Эффект такой же, как если бы муха врезалась в медведя. Те времена, когда он мог что-то мне сделать, давно прошли.

— Стой смирно, – с расстановкой говорю я. – Не дергайся. Когда все уйдут, – а слава Богам в зале остается только несколько человек, которые старательно смотрят в другую сторону, – мы с тобой спокойно и очень медленно пойдем к тебе. Ты понял?

Он молчит. Я встряхиваю его.

— Ты меня понял?

— Понял, – неохотно отвечает он.

Когда всего через несколько минут мы остаемся в одиночестве, я беру его под руку и веду по коридорам дворца.

Если в последний раз вы были в этом месте во времена правления Великого Царя Вейта Ритала или в первый год правления Великого Царя Таала Ламита, то, считайте, что это был какой-то другой дворец. Как только Великая Царица-Регент разобралась с налоговой системой, внутренним рынком, внешней торговлей, претензиями сообществ промышленников, ремесленников и шахтеров, транспортным сообщением с отдаленными номами и титулами Мастера Сентека, она наконец-то обратила внимание на то, что Царский дворец далек от ее собственных представлений об изяществе. Что ж, у Миртес всегда был неплохой вкус. Новоиспеченный Великий Архитектор Сентек был в срочном порядке отозван с грандиозного строительства нового крыла храма Аним, столь огромного, что это было слишком даже по меркам Храма Великих Царей, и занялся интерьером и экстерьером дворца. Тогда Великий Архитектор еще не походил на нечто, которое я сейчас тащу по коридору, так что дворцу Ландера, можно сказать, повезло. Внешний вид остался прежним – все та же лаконичная архитектура и бледные краски, внутри же изменения были глобальными. В первую очередь расширили абсолютно все оконные проемы, которые не выходили на фасад, так что дворец теперь похож на полуоткрытую галерею. Потом со стен сняли все многочисленные образцы живописи, стерли фрески, восхваляющие Вейта Ритала и Лаира Тарта, и заменили их мраморными панелями с новыми изображениями – не теми, которые приняты на Альрате испокон веков, яркими и многоцветными, а монохромными, выполненными только золотыми и черными линиями. Изображения были разными: морской берег, взлетающая стая птиц, военные корабли Альрата на фоне Желтой земли, вид на сам Ландер, многочисленные виды храма Аним и других больших храмов. В парадных коридорах, которые использовались для приема посетителей, это были изображения подвигов Хмаса и Ракса Гриала, бесчисленное число изображений Миртес и даже иногда, ради формального соблюдения приличий, Таала Ламита. Только на этих изображениях к каноническим двум цветам добавлялись другие – бледно-розовый, лазурный синий, иногда даже изумрудно-зеленый. Весь остальной дворец стал жертвой трехцветного эстетического замысла. Полы Великий Архитектор также не оставил без внимания – мозаики из различных оттенков мрамора не изображают ничего конкретного, но когда идешь, создается впечатление, что ты паришь над облаками. До сих пор не могу понять, как ему удалось создать столь изумительную оптическую иллюзию в таком масштабе. В общем, как только смертный переступал порог дворца Великой Царицы-Регента – будем уж называть вещи своими именами – он попадал в иной мир, и этот мир не был миром кричащей роскоши и золота, веками подтверждавшего Царское могущество. Это был в прямом смысле «иной» мир, наполненный светом в любое время суток, изысканный, утонченный, воздушный и тонкий, как и чувство прекрасного его создателя. Единственное, на что у Сентека не поднялась рука, так это на тронный зал, который всегда был лицом и визитной карточкой Альрата.