Книга Странник, страница 64 – Рина Когтева

Сколько бы дворцов не строили, сколько бы Царей не сидело на золотом троне, но этот самый трон всегда оставался золотым, ступени к нему были выложены драгоценными камнями, полы были из яшмы или даже из жарда, а огромные золотые колонны поддерживали столь высокий свод, что увидеть его всегда считалось удачей. Тронный зал Царского дворца стал сердцем традиционного Альрата, бьющимся в груди некоего нового прочтения традиционного искусства.

Наместник номов и Желтой земли начинает что-то тихо напевать, пока я тащу его к его покоям. Строго говоря, они находятся там же, где и до того, как он отправился в ссылку, просто теперь это не одна комната, а целых десять. Слуги открывают перед нами двери, удивления на их лицах нет. За три года, которые прошли с возвращения Сентека на Альрат, они еще и не такое видели. Я дотаскиваю его до спальни, потому что он уже не идет, а просто волочет ноги по полу, и бросаю на кровать. В комнате тьма и жуткий запах, я нахожу на стене переключатель и делаю окна прозрачными, потом открываю их настежь. Бардак просто невообразимый: на полу валяются обрывки бумаги с рисунками, на некоторых следы обуви, тут же одежда, прямо на пол пролита краска, мольберт валяется на боку, какие-то банки с окурками, пустые и полупустые бутылки, осколки… Сентек закуривает, опять этот отвратительный запах. Я уже давно выяснил, что аваго – это не просто табак, а кое-что еще, и Сентек его курит отнюдь не из-за потрясающих вкусовых качеств. Он как-то уговорил меня попробовать, так меня чуть наизнанку не вывернуло, а он не выпускает сигарету изо рта.

— Я прикажу убрать здесь, – тихо говорю я.

— Не утруждайтесь, Благословенный, – фыркает Сентек.

Он забился в угол кровати, в единственное место, где еще остается темнота, жалкий грязный человек с высохшей кожей и глазами, больше похожими на глазницы пустого черепа. Можно винить в этом вино и аваго, но Сентек всегда пил, да и курил эту дрянь два года на Желтой земле. Я знаю, что дело не в этом – если бы он захотел, то изменился бы за один день. Но он не хочет.

Все это случилось не сразу. Да, Желтая земля оставила на нем свой отпечаток, но Сентек удивительно быстро стер все ее внешние проявления. В первый год мне казалось, что передо мной ураган, который выпустили на волю. На все его административные титулы ему было наплевать, он всегда был хорош только в одном, и в этом направлении он проявлял такое рвение, что невозможно было представить, как он все успевает. Сначала пристройка к Аниму, потом Царский дворец – ничего не понимая, в том, как проектировать здания, Сентек просто рисовал то, что хотел увидеть, потом заставлял архитекторов превращать его фантазии в чертежи, и изучал каждый до мельчайших деталей, задавая сотни вопросов и вникая в каждую подробность нового для него искусства. За два года ему удалось все-таки построить новое крыло Анима, очень органично дополнившее существующую часть. Уверен, что лет через пятьдесят никто и не догадается, что это крыло моложе остальных построек на несколько сотен, а то и тысяч лет. За полгода он переделал Царский дворец, опять же рисуя эскиз каждой стены, контролируя работу каждого мастера, изучая направление освещения, выясняя в какое время суток какой оттенок мрамора будет выглядеть более выигрышно. Он увлекся химией, чтобы понимать, как достичь тех или иных цветов, потому что существующие краски его не устраивали. Храм был закончен, дворец был закончен, «Восшествие на трон Великого Царя Таала Ламита» было нарисовано и теперь красуется в храме Аним, серия парадных портретов Великой Царицы-Регента известна всему Альрату, парадные изображения Великого Царя Таала Ламита отправлены в дар Проктору Мирраера и Императору Инсонельма. А потом кто-то выключил свет. Источник неукротимой энергии иссяк. Сентек забросил чертежи, перестал рисовать, не проявлял интереса к другим строительным проектам, которые в бесконечном количестве затевала Миртес. Сначала все решили, что ему просто нужен перерыв. Это выглядело вполне логичным для человека, который только что закончил два столь фундаментальных начинания, как храм Анима и Царский дворец. Он начал больше пить, ночи просиживал в кабаках – впрочем, он делал это и раньше. Удивительно было другое – за все время своих ночных похождений Сентек не нарисовал ни одного лица или тела, а уж я-то знал, что он никогда не ходил в такие заведения просто за выпивкой. В ночи его интересовали не пороки, а порочные люди, которые пополняли его коллекцию. Но он никого ни разу не нарисовал. Действительно устал, подумал я тогда. Сначала мы ходили вместе, потом он перестал меня звать, да и мне в какой-то момент стало не до него, потому что Миртес все-таки решила сдержать свое обещание по поводу Верховного жреца Анима, но было множество «но». История получилась гадкая и грязная, но мне удалось сделать все, что требовалось, и Великая Царица-Регент одним знаком своей печати отпустила мне грехи, сделав единственным Верховным жрецом Анима. Потом снова были распри и дрязги, уже внутри Храма, потому что мало кому понравилось, что какой-то младший жрец вдруг перескочил столько ступеней в иерархии и оказался на самом верху. Пока я получал свою власть и укреплял ее, мне пришлось сойти с орбиты великого светила по имени Сентек.