Книга Странник, страница 96 – Рина Когтева

— И что мне отвечать? – ядовито спрашиваю я.

— Правду. Скажешь, что я попросил тебя об одолжении. Ты ведь ничего не знаешь.

Я громко ругаюсь, один из стражников косится на меня.

— А она поверит, что я ничего не знаю?

Сентек смотрит на меня – старший брат, которого у меня никогда не было. Никакого укора во взгляде, просто снисходительная усталость. Точно так же он смотрит на Сентала и Махена.

— Морн, ты неблагодарная свинья.

Мне бы возмутиться, но по большому счету, так оно и есть.

— Видишь дерево над змеями?

Причем здесь дерево?

— Вижу, – над змеями на двери действительно изображено раскидистое дерево с причудливыми листьями.

— Это Древо Благоденствия. Означает вечную жизнь в самом лучшем из миров…

— Я – жрец, я знаю, что такое Древо Благоденствия, – огрызаюсь я.

Сентек, кажется, не замечает моего тона.

— Я нарисовал его в гробнице Вейта на северной стене в Зале Вознесения.

Зал Вознесения – тот зал, где стоит саркофаг Великого Царя. Там всегда изображают Древо Благоденствия.

— И что?

— Только у Вейта не простое древо, а особенное…

Я несколько напрягаюсь. Мне приходило в голову, что Сентек расквитается с Вейтом Риталом за свою ссылку, но я все-таки потомственный жрец, и при мысли о том, что можно каким-то образом осквернить гробницу Великого Царя, у меня волосы на голове встают дыбом.

— … на том дереве на листьях я написал имена. Это имена тех, кто погиб во время обвала. Выживших замуровали заживо за той самой стеной с деревом, чтобы вовремя достроить гробницу. Двадцать один человек, Морн. На древе в гробнице Вейта двадцать одно имя. Их не стали спасать, потому что нужно было доделать гробницу до похорон.

Я вспоминаю, что как-то раз в пьяном угаре он сказал мне, что лучше бы он остался под камнями за деревом. Так вот, что он имел в виду.

— На жалость давишь? – спрашиваю я.

— Просто пытаюсь донести до тебя, что есть вещи пострашнее, чем разговор с Миртес.

В этот момент перед нами распахиваются золотые двери, и мы заходим в тронный зал. Полумрак, отблески золота и яркий луч света, освещающий золотой трон и сидящую на нем Великую Царицу-Регента. Свет делает ее каштановые волосы золотыми, золото сияет на ее синем мундире и отражается от золотых знаков отличия, которые она теперь с гордостью носит. В первый момент я даже спотыкаюсь, потому что мне кажется, что передо мной не живой человек, а Богиня. Миртес похожа статую из золота и лазури. Но Сентек, обычно столь чувствительный к таким впечатляющим пейзажам, не замедляет шаг. Мне ничего не остается, как идти за ним. В нескольких метрах от золотых ступеней мы опускаемся на колени и склоняем головы. Как и предсказывал Сентек, Миртес одна, нет ни Кетота, ни Диммита. Трон тоже один, второй, малый, предназначенный Царице, убрали, и Миртес сидит на Царском троне с невероятно высокой спинкой. Изображенные на ней Царские скипетры – Альрат и Желтая земля – скрещены прямо у нее над головой.

— Морн из храма Аним и Сентек из храма Даран, – она говорит тихо, но акустика в зале такова, что каждое ее слово кажется громом, – вы призваны Правителем Альрата.

Строго говоря, никаких «Правителей» на Альрате никогда не было, это, скорее, инсонельмское слово. На Альрате всегда были Цари и только Цари, но Миртес – Регент, поэтому Царем она себя назвать не может, а «Регент» звучит не так внушительно. Мы с Сентеком наклоняем головы еще ниже.