Книга Стороны света, страница 14 – Рина Когтева

Порыв прошел, Канцлер снова видел лишь сонные деревенские лица. Лейтенант закончил читать указ. На деревню опустилась тишина.

— Ну! – рявкнул лейтенант. – Чего стоите? Хотите в костер?

Большая часть толпы уныло начала расходиться по домам, чтобы в спешке вынести все свои немногочисленные реликвии и предать их огню. Но некоторые остались, среди них была Ортелла со своей семьей. Канцлер встретился глазами с Капитаном, и они подъехали ближе.

— Да я смотрю, у нас есть желающие отдать жизнь во славу Багала! Разжечь костер!

Солдаты уже натаскали хворост, промаслили его и установили в центре несколько столбов.

— Мы сожжем тех, кто отказывается менять свою грязную веру! – лейтенант вытащил из толпы мальчика-подростка и поволок его к костру.

Мать ребенка завыла и кинулась следом, что-то бессвязно выкрикивая. Хватит ли у лейтенанта ума справиться с этим? – подумал Канцлер. Похоже, не хватило, он продолжал тащить ребенка.

— Черт знает что… – прошептал Канцлер и тронул лошадь.

Он подъехал и жестом приказал лейтенанту остановиться.

— Ты отвергнешь веру вольтов? – спросил Канцлер женщину.

Она захлебывалась слезами, не выпуская руки сына из своей.

— Отвергнешь или нет?! – включился лейтенант. – Отвечай господину!

— Да… – провыла женщина.

Канцлер сделал знак – лейтенант отпустил ребенка.

— Тогда принеси все предметы поклонения им и сожги, иначе умрешь вместе с сыном!

Прижимая ребенка к себе, женщина отошла в сторону и жестом позвала за собой остальных детей. Ее муж остался.

— Ну не детей же, тупой солдафон, – прошипел Канцлер лейтенанту, – возьми ее мужа, если он такой упертый.

Лейтенант схватил мужчину, Эльте всматривался в его лицо, но так и не смог его узнать. Деревня замерла, наблюдая за тем, как мужчину привязывают к столбу, один из солдат зажег хворост, и пламя начало медленно разгораться. Эльте видел, как лицо мужчины, до этого непроницаемое, начало искажаться, потом пламя поднялось выше, и раздался первый крик. Пламя взметнулось вверх, и за мгновенье до того, как лицо человека, уже покрытое пузырями ожогов, исчезло навсегда, Эльте узнал его. Катар, рыбак всего на несколько лет старше Эльте. Память, услужливая дрянь, воскресила прошлое: Эльте пять лет, Катару что-то около семи, весной они пускают по ручьям маленькие самодельные кораблики из коры, щепок и перышек. Детский смех, хлопки ладонями по воде, мокрая насквозь одежда и радость от того, что больше корабликов Катара, чем корабликов Эльте добралось до цели… Безумные крики боли сгорающего заживо человека. Долгие, протяжные, дикие. Сквозь пламя видна корчащаяся в муках смерти фигура, крик переходит в булькающий вой и обрывается. В воздухе стоит удушающий запах горелого мяса. В полной тишине тело догорает, и, в конце концов, остается только обугленный скелет, привязанный к столбу, который всего четверть часа назад был человеком.

— У нас есть еще столбы! – кричит лейтенант. – Мы ждем-не дождемся желающих отдать свою душу богу Огня! Ну?! Есть такие?!

Таких нет. Толпа как испуганный зверь разбегается с площади, многие уже несут деревянные тотемы и бросают их в костер. Потом солдаты начинают рейд по домам. Тех, в чьих домах находят что-то еще, избивают, но не бросают в огонь: Император милосерден, потому что знает, как глупы его подданные. Воздух наполняют крики и плач. Сжигают чей-то дом. Канцлер кричит на лейтенанта, чтобы пожар потушили, иначе сгорит вся деревня. Канцлер оборачивается и встречается взглядом с Ортеллой. Она смотрит на него в недоумении, медленно подходит и произносит имя, старое, бесполезное, давно забытое… Канцлер не колеблется, не отрывая глаз от женщины, он делает знак Капитану, Капитан понимает его без слов. Мгновенье – и голова Ортеллы падает на землю, снесенная тяжелым мечем.