Книга Стороны света, страница 98 – Рина Когтева

— Может, поближе подъедем?

Мадог покачал головой.

— Я не думаю, что сюда принято подъезжать на лошадях. Поможешь мне? – он кивнул на Лазаря.

Тот молчал. Всегда когда его сажали куда-то, снимали откуда-то или носили на руках, его лицо приобретало отсутствующее выражение. Сейчас было немыслимо даже представить себе, что когда-то этот человек рубил головы свиным тушам одной рукой. Формоз и Мадог сняли его с лошади, а потом понесли к пещерным домам: головой вперед, Формоз за руки, а Мадог за ноги. Они вошли под свод первой из арок, когда Формоз остановился и крикнул:

— Эй! Есть здесь кто?

Ответом была только тишина.

— Нам идти внутрь? – спросил Мадог.

— Нет, – ответил Лазарь, – они выйдут сами.

Формоз с облегчением опустил Императора на пол и тяжело прислонился к каменной стене. Мадог остался стоять, Лазарь подтянулся на руках и сел.

— А вы ведь были здесь раньше, – заметил Формоз. – Ведь как-то же вы передали им свое завещание, они бы взяли его только лично от Императора.

— Завещание? – удивился Мадог. – Ты был так предусмотрителен?

— Можно подумать, ты не был.

— В сорок два года на тот свет еще рановато по моему мнению. Так и что ты написал в своем завещании?

Лазарь уже открыл рот, чтобы ответить, но Формоз его перебил.

— Да простит мне их величество, но я видел полную версию завещания, и должен сказать, что на тот момент я испытал глубокий шок от того, что большая его часть была посвящена Канцлеру Эльте. Теперь-то я, конечно, все понимаю, хотя уж извините мне эту вольность, на мой взгляд, не настолько уж Канцлер … хороша собой, чтобы вносить из-за нее запись в Книгу наследников задним числом. Хотя, конечно, ваши дети – ваше дело, здесь я только могу восхититься вашей щедростью.

В тишине стало слышно, как в арках пещерных домов воет ветер. Лазарь смотрел на Формоза в упор, и жрец с внутренним злорадством отметил, что попал в цель – не стоило переоценивать самолюбие Формоза, он был бы готов проиграть Канцлеру, но не какой-то худосочной девке, которая с добрый десяток лет не вылезала из постели Императора, да еще и притворялась мужиком в светлое время суток.

— Дети? – переспросил Мадог.

Для хорошего удара под дых нужен зритель – лорд Мадог, по мнению Формоза, был для этого идеальной кандидатурой.

— Ну да, – поспешил ответить Формоз, – дочь Канцлера. Ей сейчас уже должно быть лет семнадцать. Конечно, когда я прочитал завещание в первый раз, то, не скрою, оно меня очень удивило. Но теперь-то все ясно…

— Семнадцать лет? – снова переспросил Мадог.

— Судя по записям, – все так же бодро отрапортовал Формоз.

Происходящее стало его несколько смущать. Лазарь продолжал пилить его холодным взглядом, но Формоз достаточно хорошо знал Императора, чтобы понимать – это далеко не признак ярости, а вот лорд Мадог, напротив, вдруг стал так бледен, что это было заметно даже в пепельных сумерках.

— А еще я завещал трон Сигизмунду, а Албертон и Северные земли Валтасару. Мог бы начать с первых пунктов завещания, Формоз, если уж решил о нем болтать.

Звучало как упрек, а не как обещание скорой смерти, которое Формоз, если честно, ожидал услышать.

— А что касается третьего пункта моего завещания, то эта запись должна была бы быть в книге наследников другого государства, но, к сожалению, у меня была только эта, – взгляды Лазаря и Мадога встретились. – Тебе действительно рано писать завещание, раз в сорок два года твои грехи замаливают все, кому не лень.