Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 65 – Рина Когтева

Она начала крутиться, а потом широченными шагами куда-то пошла.

— Хельга, что происходит? – вопрошал Имаров.

— Меня тянет туда! Там тело!

— Идем за экстрасенсом! – раздалась команда в мегафон.

Сапфировцы, завороженные экзотическим видом Хельги, потянулись следом, а Хельга, не пройдя и десяти метров, вдруг остановилась у красного забора Жужиковых. Ведьма снова достала свечи.

— Здесь, – шептала она, закатывая глаза, – здесь все началось. Я вижу смерть…

— Чью смерть? – бодро спросил Имаров. – Человеческую?

— Нет… – Хельга еще больше закатила глаза, хотя казалось, что больше уже некуда. – Животные… Смерть животных… Заговор… Я чувствую…

Ведьма резко обернулась и ринулась к толпе.

— Кто-то здесь… кто-то из вас… – она остановилась напротив Жужиковых. – Вы! Это ваши животные!

— Не может быть! – взвизгнула в толпе какая-то женщина.

— Да… – выдохнула Татьяна Тимофеевна.

— Это заговор… – зашептала Хельга, – ведьмин заговор… я чувствую ведьму…

— Среди нас? – уж как-то слишком поспешно уточнила Ирина Сергеевна.

— Нет… – продолжала шептать Хельга, выпучивая густо накрашенные глаза, – это мертвая ведьма, но что-то ее до сих пор беспокоит… Смерть! – Хельга ткнула пальцем в де Торквемаду.

Лицо Томаса Ивановича оставалось каменным.

— Рядом с вами… – продолжала колдовать Хельга, – нет! Через дом от вас!

— Точно! – восторженно взвыла Ирина Сергеевна.

Томас Иванович даже не пошевелился. Не почувствовав от него достаточного душевного отклика, Хельга пошла дальше и остановилась перед дядей Колей.

— Вы… – Хельга стала размахивать перед его лицом свечами, – вы… на вас грех!

— Ох… – выдохнула стоявшая рядом тетя Зина, которая знала все грехи дяди Коли, основной и самый главный из которых, по ее мнению, состоял в систематическом спаивании Лаврентьича.

— Я вижу на вас страшный грех! – не успокаивалась Хельга.

Дядя Коля застыл как каменное изваяние.

— Ну так и что за грех? – тихо поинтересовался Томас Иванович.

Рядом с ним тут же появилась шипящая девушка-редактор, но де Торквемада и бровью не повел. А Дарья представила себе, как в кадре появляется облезлая пятиэтажка и хорошо поставленный голос доверительно сообщает:

— Эта история началась в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Николай возвращался со смены на заводе и…

Дарья поймала недоуменный взгляд Машки Кругловой и ободряюще ей улыбнулась.

— Мне кто-то мешает! – вдруг взвизгнула Хельга и что есть мочи понеслась вперед. – Покойники! – орала она по дороге. – Я вижу покойников!

Со скоростью, которой позавидовали бы спринтеры с Ямайки, Хельга Вельд припустилась в сторону озера. Сапфировцы и съемочная группа ринулись за ней, в авангарде остались только де Торквемада и Лаврентьич, которые особенно никуда не торопились.

— Смерть! Самоубийство! Запой! – Хельга тыкала в один дом за другим.

— Точно… – соглашалась толпа. – Сережка-то запойный был, а потом под поезд попал.

То, что этот неизвестный Сережка никак не мог попасть под поезд на территории «Сапфира», никого не смущало.

— Здесь! – Хельга остановилась у пепелища, в которое превратилась Дача-без-забора. – Смерть! Здесь произошла смерть!

— Какой неожиданный вывод… – фыркнул де Торквемада.

Лаврентьич уважительно посмотрел на него. А Хельга тем временем успокоилась и посмотрела на Имарова.