Книга Не Снегурочка, страница 52 – Алёна Сереброва

— Мы спим? — тихо, почти на грани слышимости шепчет Майя. Её ладонь всё такая же ледяная, несмотря на попытки согреться.

— Интернет говорит что нет. Прочитай, — просит Влада, подсовывая мобильник, а сама ковыряет коротким ногтем ближайшую «веточку». Та отдаёт холодом и прекрасно поддаётся пальцам. — Связный текст выходит? Говорят во сне читать невозможно.

— Да, — выдох в плечо.

Влада отворачивается всего на мгновение. Отвлекается на Майю, ободряюще сжимая ледяные пальцы, а когда снова смотрит, вместо инея на полу оказываются влажные разводы, словно кто-то совсем недавно помыл пол.

— Их нет...

Похоже Майя тоже смотрит на капли воды, что остались от инея.

— Но... они были. Я же видела...

— Мы обе видели.

Владе очень хочется домой. Прямо сейчас. Собраться и выйти вместе с Майей и пусть под ногами хрустит снег, а в лицо дышит морозом. Зато подальше от больницы, где творится вся эта чертовщина. Только вотникто её не отпустит, а сбегать нельзя. Влада боится подставить мать, потому что всё ещё несовершеннолетняя.

Возвращение домой выходит тихим. Соня в садике, а отпросившаяся на часок мать быстро уходит, стоит только Владе переступить порог. Оставляет в пустой квартире, что внезапно давит тишиной на плечи.

Сумрак за окном не помогает, скорее наоборот, лишь подливает масла в огонь. И кажется, что сгустившиеся по углам тени шевелятся. Стоит только включить свет, как они шарахаются, забиваясь в щели, залезают под стол и кровать, замирая в ожидании.

Мобильник обнаруживается на столе, как мать и обещала. Майя нашла его у библиотеки: никому ненужное тёмное пятно на белизне сугроба. Да и кому он может понадобиться? Старый, побитый, хоть ещё и рабочий, в таком же потёртом, обтрепавшемся чехле.

— Кто вообще на такое позарится?

Влада смеётся, отвлекаясь от неприятного, давящего чувства одиночества.

Мобильник включается с первого раза: загорается ярким светом, загружаясь и показывая почти полный заряд батареи.

Можно делать всё что угодно. Включить компьютер и побродить по интернету, посмотреть чего-нибудь или почитать, однако единственное, что Влада действительно хочет, недоступно.

Воспоминания постепенно возвращаются, но большинство из них выглядит этакими мутными картинками, чем чем-то, что случилось в реальности. Врач пообещал, что всё вернётся, однако Влада понятия не имеет, сколько на это потребуется времени.

Кто-то словно набросил белую вуаль на целый год её жизни, размыва очертания и пряча детали.

Влада растирает лицо ладонями и на мгновение зажмуривается, вспоминая недавний разговор с матерью.

...— Мам, я хочу сходить к Ксю. На могилу, — поясняет Влада, встречая недоумённый взгляд. — Она...

— Не сегодня. Вот будет у меня выходной, вернёшься ты пораньше из школы, и тогда сходим, — обещает мать, ободряюще касаясь руки.

— Мам...

— Ты ещё болеешь, так что, наверное, на каникулах будет лучше. До праздников меньше месяца осталось, — словно не слыша, продолжает шептать мать.

В маршрутке, хоть и полупустой, не хочется говорить громко. Влада понимает.

— Мам, — она снова пытается достучаться до матери. Пояснить, что каникулы — это слишком долго и далеко. Сходить надо сейчас. Убедиться... Понять, что Ксюши действительно нет. И принять. Потому что сейчас, из-за всех этих снов-воспоминаний, кажется, что они вот совсем недавно общались.