Книга Второй шанс. Невеста дракона, страница 40 – Эля Шайвел

Это какая-то ошибка, какая-то ужасная шутка. Как та, что стала мне почти сестрой, могла такое совершить?!

После короткой вводной беседы мистер Саймон выложил передо мной толстую папку, перевязанную шнурком. Руки дрожали, пока я развязала шнурок и открыла первую страницу.

В папке находились протоколы допросов, аккуратно написанные от руки, с пометками на полях и подчёркнутыми фразами.

— Вот, – мистер Саймон указал на первый документ. – Это показания уличного торговца, который был в том переулке. Он видел, как твоя женщина и девушка зашли туда вместе. Он запомнил их, потому что они спорили, и запомнил имена, что важно. Торговец принял женщину и девочку за мать и дочь и сказал, что голоса были приглушённые, но он слышал, как девочка говорила: «Это нечестно, что всё достаётся только Элли», а женщина постарше ответила что-то вроде: «Зависть – очень плохое чувство, Роси?». Как мы теперь понимаем, скорей всего, он не расслышал имена верно, но в целом картина ясна.

Я смотрела на строки, написанные чётким почерком, и чувствовала, как в голове всё путается.

Рози и мама спорили? О чём? Обо мне? Что вызвало у Рози зависть? Что там досталось мне, а не ей?!

Я попыталась представить эту сцену: узкий переулок, тусклый свет фонаря, две фигуры, стоя́щие друг напротив друга…

Но моё воображение отказывалось дорисовать картину до конца. Как хрупкая девчонка, которой была тогда Рози, могла убить взрослую женщину?!

— А вот здесь, – вступил в диалог комиссар Дорс, – показания женщины, которая жила в доме напротив. Она видела, как той ночью после непонятного глухого стука их переулка выскочила девочка. Свидетель говорила, что девочка шла быстро, почти бежала, её лицо было бледным, как мел, а руками разглаживала волосы и платье.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают. Мои пальцы сжали край стола, чтобы хоть как-то удержаться от дрожи.

— Но почему… почему никто из них не заглянул внутрь?! Почему мама не закричала, почему не звала на помощь? – голос мой звучал сдавленно, словно я говорила сквозь ком в горле.

— Люди часто боятся вмешиваться, Келли, – мягким голосом ответил мистер Саймон. – Особенно когда дело касается таких вещей. Они предпочитают не видеть, не слышать, не знать. Но когда выясняется, что произошло что-то ужасное, то чаще всего люди рассказывают, случайным свидетелем чего они стали.

Пытаясь унять дрожь, я прикрыла глаза. Дыши, Келли. Дыши.

В голове крутились образы: мама, лежащая на земле, и Рози, убегающая прочь. Почему? Почему всё так сложилось?

— Вот здесь, – мистер Дорс указал на ещё один протокол, – показания старика, который чинил крышу неподалёку. Он видел, как та же, судя по описанию, девушка что-то бросила в кусты перед тем, как уйти. Он потом обыскал это место, но ничего необычного не нашёл.

— Что она могла бросить? – чувствуя, как страх сжимает горло, спросила я.

— Не знаю, – комиссар покачал головой. – Возможно, это было оружие. Или что-то ещё. Но факт остаётся фактом: та девушка что-то скрыла.

— А вот это, – мистер Саймон достал из папки несколько картинок, – портреты виденной в ту ночь девушки. Их составили на основе описаний свидетелей. Узнаёшь её?

С портретов на меня смотрела Рози. Юная, конечно, не как сейчас. Но это явно была она.

— Узнаю́, – еле слышно прошептала я. – Это она, Рози. Точно.