Книга Дрэгон Хай. Мелодия любви. Часть 1, страница 49 – Анна Алексеева, Деймон Краш

— Один свидетель, — уточнила я, кивнув на грозового дракона. — Мистер Аэрис, подтвердите?

Аэрис сидел на подоконнике у дальней стены, привалившись плечом к раме. Он сидел, откинув голову назад, уперевшись затылком в откос, и задумчиво смотрел в окно, словно его вообще не касалось всё происходящее. Но, услышав своё имя, неторопливо перевёл взгляд на меня.

— Подтверждаю.

— Предатель, – буркнул Дарио, садясь обратно за барабаны.

— Она успела, – Аэрис пожал плечом. – Спор есть спор.

Каин сделал глоток из бутылька, сунул его в карман своей кожанки и схватился за гитару.

— Ну что, продолжим?

Дарио молча начал отбивать ритм, ногой нажимая на какую-то педаль. Аэрис спрыгнул с подоконника.

— У тебя что-то в волосах, – заметил он, после чего вновь потерял ко мне интерес, поправил что-то у артефакта усилителя звука и, прикрыв глаза, начал отбивать ритм ладонью по бедру.

Я ощупала голову – и действительно обнаружила небольшое, невесомое пёрышко, переливающееся оттенками красного, жёлтого и синего, словно маленький всполох огня. Торопливо спрятав его в свою сумочку, взялась за ручку двери, но задержалась на несколько минут.

Всё вокруг преобразилось, когда парни принялись за дело.

Дарио отсчитал ритм ударами палочек – и Каин вступил мягким перебором, наполнив вибрацией воздух вокруг. Больше не было на их лицах ни насмешек, ни недовольства – все трое погрузились в звук, став с ним одним целым.

— Тысяча лет между нами парит, – вступил Аэрис, и у меня перехватило дыхание.

Не то чтобы я никогда не слышала этой песни. Вот только тем утром, когда меня уволили, мы с Долли смотрели концерт, на котором выступали “Дрэгон Хай” с этой песней. Но там она звучала совсем иначе. Глухо, плоско. Я и подумать не могла, что на самом деле у Аэриса такой глубокий и сильный голос, и что он так мастерски им владеет.

Его голос… Его было невозможно спутать ни с кем. Такой хриплый, чуть надломленный на верхних нотах, но при этом плотный, словно заполняющий собой всё пространство и проникающий сквозь стены, чтобы охватить весь мир.

В нём звучало что-то, отчего внутри становилось больно, как от воспоминания, которого у тебя никогда не было. Это было очень странное ощущение.

Нет, не ощущение.

Странное… переживание.

— Крылья раскинув над пропастью лет, помню тебя и твой нежный рассвет…

Я прислонилась спиной к двери и крепко прижала к себе сумку.

Я не понимала, что со мной происходит. Слова были простыми, мелодия – не слишком сложной, и всё равно у меня защипало глаза, а в горле встал ком. Всё это звучало слишком живо и слишком знакомо, будто я сама была там и видела своими глазами.

— Ветер столетья уносит следы, мой одинокий причал у воды…

Причал.

У меня перед глазами на долю секунды мелькнул образ: река, туман, деревянные доски под босыми ногами – и тут же погас, оставив после себя только гулкий стук сердца. Что-то из давно забытых снов…

— Взгляд твой последний, прощальная стать…

Голос Аэриса поднялся и завис на самой высокой ноте, и в этот момент Дарио ударил палочкой по ободу тарелки так, что металлический звон прокатился по всей комнате.

— Стоп! Каин! Ты когда, бездново днище, попадёшь здесь в ритм?!

— Пальцы замёрзли, – огрызнулся рыжий, потряхивая левой рукой. – Я после двух часов на ледяном ветру, чего ты от меня хочешь?