Книга Дрэгон Хай. Мелодия любви. Часть 1, страница 83 – Анна Алексеева, Деймон Краш

— Разве я не твой раб до полуночи?

Она замерла, глядя мне в глаза. Немного подумала, после чего вручила мне полотенце, удивительно сухое, несмотря на то, что им только что вытирали посуду.

— Тогда помогай, – сказала она и вернулась к мытью посуды. Но теперь вымытые тарелки Мила протягивала мне, а я уже их сушил и убирал.

Через несколько минут гостиная стала чистой и удивительно уютной. Мила взяла в руки свой вещатель и, немного нахмурившись, стала что-то сосредоточенно читать. Потом, не глядя, опустилась на краешек дивана рядом со мной. Будто другого места в комнате не было.

Часы на стене щёлкнули механизмом, и небольшая фигурка дракона изрыгнула голубоватое пламя, возвещая о том, что дело постепенно шло к полуночи.

Тоже обратив внимание на часы, она бросила на них быстрый взгляд и, снова вернувшись к своему вещателю, произнесла:

— Уже поздно. Разве тебе не пора ложиться спать?

Я посмотрел в окно. В стекле отражалась гостиная и ничего не было видно в темноте ночи.

— Последнее время у меня часто болит голова по утрам. Такое чувство, что если вернусь в свою комнату, снова вернётся мигрень.

— А доктору не показывался?

— Это всего лишь головная боль. Было бы из-за чего.

Она отложила в сторону вещатель, залезла с ногами на диван и, встав на колени, потянулась руками к моей голове. Приложила пальцы к вискам. Мягкая волна силы прошла через меня.

— Я в порядке, – отрезал я, перехватив её за запястье. Мои ноздри заполнил её аромат, смешанный с запахом Каина, будто она не просто в его рубашке ходила, а обнималась с рыжем весь день.

— Мне больно, – спокойно сказала она, даже не пытаясь вырваться из моей хватки.

Я неохотно разжал пальцы. Будто выпускал из рук только что пойманную птичку. На мягкой коже остались белые следы от моих пальцев, которые медленно наливались кровью.

— Прости, – не без труда выдавил я. Причинить ей боль было последним, что мне хотелось сделать, но держать себя в руках отчего-то становилось всё труднее.

— Если утром снова будет мигрень, я её сниму. Не нужно терпеть, если кто-то может тебе помочь.

— Мне не нужна помощь, – огрызнулся я, но она только заинтересованно склонила голову набок.

Я скосил на неё взгляд. Чутьё не обмануть: в тот момент она определённо испытывала какое-то волнение и словно даже тянулась ко мне вместо того, чтобы фыркнуть и оттолкнуть. И мне ничего не стоило перевернуть эту ситуацию, воспользоваться ею, заморочить голову романтической чепухой. Она бы недолго у нас задержалась.

Но почему-то не стал.

— Ладно, – просто сказала она и оттолкнулась от спинки дивана, слезая с него. Потом подхватила свой вещатель и пошла к выходу из гостиной, бросив только напоследок: – Спокойной ночи. Не засиживайся, завтра длинный день.

Она ушла так же легко, как и села рядом. Без обиды, без оглядки. Босые ступни прошлёпали по лестнице, наверху хлопнула дверь – и стало тихо.

Я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, чувствуя себя полным идиотом. Она сбивала с толку. Реагировала не так, как должна была. Не устраивала сцен и не пыталась выводить из себя, одевалась скромно, улыбалась без намёков. И при этом от неё пахло то страхом, то волнением, то злостью.

Эти запахи были для меня как ноты, которые складывались в стройную мелодию души каждой девушки и открывали мне ключик к ней. Но эти ноты никак не складывались.