Книга Дурочка, страница 133 – Аксюта Янсен

Ия остановилась у выхода с кухни на открытую террасу, чтобы сдуть к дальнему краю чашки настырно лезущие лепестки и только поэтому услышала негромкие голоса. Не одна она, оказывается, такая ранняя пташка.

— …пережала, — раздался голос научрука.

— Да не вините себя, все мы хороши оказались, — а это уже бабушкин голос.

И обсуждают они явно что-то личное, словно бы давно и хорошо знакомы, а не только вчера первый раз встретились.

— За остальных я не отвечаю, — довольно резко возразила Любовь Ивановна, — только за себя. И совершенно точно знаю, что за последние год-полтора довольно существенно и совершенно сознательно увеличила её нагрузку. Да мы только в конференциях поучаствовали в трёх!

— Была причина для спешки? — поинтересовалась бабушка.

— Не для спешки, нет, куда торопиться, когда впереди вся жизнь? Но для того, чтобы сосредоточить её на деле, чтобы не отвлеклась на какую-нибудь глупость, вроде любви и не загубила свою светлую будущность.

— Любовь — прекрасное чувство, — мечтательным тоном не согласилась бабушка.

— Не могу с этим не согласиться, — решительно кивнула научрук. — Особенно, когда любовь счастливая. Я собственно сама, самую удачную работу написала, когда всерьёз начала встречаться со своим будущим мужем.

— Так вы не считаете, что от любви глупеют?

— О, глупеют конечно! И не видят недостатков в своём избраннике, и на мир смотрят сквозь розовые очки, и по-своему это прекрасно. И приподнятый жизненный тонус только помогает в любой другой деятельности, совсем не связанной с отношениями!

— Я что-то запуталась. То вы утверждаете однo,то принимаетесь доказывать прямо противоположное, — в голосе бабушки звучала нет, не растерянность, а настоящая заинтересованность.

Ия про себя хмыкнула: это же любимый полемический приём её научрука. Сами сколькo раз попадались на эту уловку.

— А всё потому, что это в старшем возрасте, когда твоя жизнь уже, в общем-то, устоялась. А в ранней юности… Сначала увлечённость, потом отвлечённость, потому как ничто не имеет значения кроме объекта приложения чувств, а потом глядишь и выпала уже из колеи. Потом очень сложно, почти невозможно вернуться: наука — дело сложное. Собственно, почти с любым настоящим делом так. Я так уже несколько перспективных ребят уже потеряла. Не все, правда, в любовь ушли, одному просто захотелось острых и ярких впечатлений…

— Не все так устроены.

— Да, ваша внучка, похоже, из другого теста слеплена. После длительного перерыва, заполненного сначала болезнью, а потом теми самыми яркими впечатлениями, которых я так опасалась, она подозрительно легко и плавно вошла в рабочую колею.

И слышать это было настолько приятно, что Ия даже покраснела.

— Это означает, что за экзамены мы можем не опасаться?

— Οй, да ерунда! Выпускные школьные пусть хоть на какой проходной балл сдаст, а в институт её уже, считай, зачислили.

— Потому, что она ваша ученица?

— Потому, — веско обронила Любовь Ивановна, — что она лауреат конкурса биоконструкторов, что даёт ей право автоматического зачисления на наш факультет. Так что, не беспокойтесь, всё и по правилам, и по закону.

— Какое беспокойство? — притвoрно удивилась бабушка.

— Подслушиваешь? — раздался над ухом мягкий тёплый голос.

Ия вздрогнула и чуть чай не выплеснула, которого, по правде говоря, и так осталось на донышке.