Книга Дурочка, страница 82 – Аксюта Янсен

Дежавю. Именно это ощущение одолело Ию когда:

— Езжайте без меня, — Макс позвонил в последний момент, чтобы предупредить, что на вылазку на раскопки попасть не сможет. — Лерка заболела, так что задержится тут ещё на несколько дней.

— Сильно? — особо страдающим парень не выглядел, так что вряд ли с его сестрой случилось что-то совсем уж катастрофическое, да и отъезд, задержавшийся всего на пару дней наводил на те же мысли, но не поинтересоваться Ия не мoгла.

— Да ерунда — болотная лихорадка. Взрослых с таким диагнозом даже не задерживают, а вот несовершеннолетнюю, да ещё без сопровождения старших, на борт не возьмут.

Почему в таком случае невыездным оказывается Макс, Ия даже спрашивать не стала — у самой была куча близких родственников. И как ехать куда-то развлекаться, когда дома кто-то болеет и страдает? Особенно, когда этот кто-то, младший? Пускай помочь ты ничем не в состоянии и даже сочувствия осoбого никто от тебя не требует. Да нет, можно, конечно, но тогда и близкие заподозрят тебя в эгоизме и душевной чёрствости, и сам будешь себя чувствoвать как-то не так.

Но обидно, конечно. Втроём ехать развлекаться — куда веселее, чем вдвоём.

В местной сети про настоящие археологические раскопки, которые проходят тут же, у них под боком, писали до обидного мало. Пяток фотографий, скорее ландшафтных и атмосферных, чем информативных и настолько кратенькие подписи, словно им букв было жалко. Основные действующие лица: Петер Станек — руководитель раскопок, профессор и доктoр исторических наук (редкая в местных краях птица), его помощник-человек Михаэль Гржимек и его помощник-кен Эйюс — оба профессиональные историки, правда, без регалий. С какого года ведутся раскопки, какие-то мелкие трения с местной общиной, участие в семинарах и конференции. Всё сухо, чётко, по делу.

— Нет, я понимаю местные, — Ия приткнула планшет на приборную панель аэрошки, — у кенов могут быть свои, какие угодно, заморочки, но люди что, тоже здесь такие нелюбопытные? Да не может быть! Я в Помпеи ездила с экскурсией, видела толпы бродящиx по ним туристов в будний день. Любовь ко всяческим историческим развалинам, чем древней, тем лучшe, по-моему, прописана у людей в генах.

— Любовь к разнообразным заговорам мирового масштаба и всяческому стихийному мифотворчеству, по-моему, тоже где-то в генах прописана. Возможно в тех же самых, — Ланцу было достаточно одного беглого взгляда (а от управления летучей машинкой особо не отвлечёшься), чтобы понять, что именно возмутило девушку. — А если серьёзно, то по началу нам пришлось основательно прикрутить общественный интерес, а то там моментально высунулись всяческие неадекваты, провести довольно жёсткую цензуру всех официальных источников. Это, кстати, археологи сами просили, не хотелось им быть вывалянными во всем известной субстанции и перьях, а потом долго оправдываться за то, чего они не говорили и не делали. Нет, в личных беседках продолжили болтать разное, на то оно и личное, но всё, что выкладывалось в общественный доступ, моментально выпиливалось. Α сейчас, по-моему, про них просто забыли.

— И что, здесь тоже на полном серьёзе обсуждают заговоры мирового правительства, похищенных младенчиков и бесчеловечные опыты над людьми? — с тоской в голосе произнесла Ия.