Книга Академия Эвейл. Вместе мы справимся, страница 39 – Анна Василевская

— Вряд ли, скорее случайно, — признала я.

— Вольер хотя бы был теплый?

— Неа.

Катрина зацокала возмущенно и приложила руку к моему лбу.

— Ну вот, ты простыла! — вынесла она вердикт, — что болит? Давай, я доктора позову.

Соседка сразу стала похожа на наседку, которая квохчет над цыпленком. Не дожидаясь ответа, она полезла в свой шкаф и стала там рыться. кроме одежды, у Катрины в шкафу стояли гостинцы из дома.

Ее семья была из деревни, отец бросил их несколько лет назад, а мать и бабушка тянули на себе все хозяйство и четверых детей, из которых Катрина была старшей. Денег не хватало, оттуда, наверное и постоянная ее неуверенность в себе.

Денег моей соседке никогда не присылали, не водилось в ее семье лишних. Но зато были посылки с гостинцами: сушеные яблоки и груши, которые мы уминали, пока делали домашние задания. Сладкое вишневое варенье, намазанное, на прихваченные из столовой булочки скрасили нам не один вечер.

Катрина стыдилась своей семьи передо мной — сравнивая свою деревенскую семью с моей — столичными аристократами. Но я-то видела, что ее действительно любят и переживают. Пишут письма и поддерживают чем могут. В отличии от моей семьи, которая оставила меня одну, для того, чтобы я осознала и исправилась. Только тетушка Наоми меня и поддерживала.

— Нашла! — тем временем вылезла из шкафа Катрина, держа в руках баночку янтарного цвета, — Мед! В этом году его совсем мало выкачали, слишком дождливо. Но одна баночка есть. Сейчас я к Арию схожу, кипятка возьму. Мы тебе ромашки заварим с медом. Живо поправишься.

Катрина исчезла за дверью, а через пару минут вернулась с Арием. У него, единственного в общежитии смешанных, был кипятящий артефакт. И мы пользовались им регулярно, чтобы выпить чаю вечерком. Они зашли переговариваясь между собой.

— Как это закрыли в зверинце? — вопрошал Арий, и, не смущаясь того, что я еще в постели, обратился ко мне, — кто закрыл? Может быть это Леопольд был?

— Вряд ли, — обреченно отозвалась я. Голова гудела и общаться ни с кем не хотелось, — я какой-то ветер почувствовала. Может быть Эви пошутил?

— Ну, может и Эви. А чего дежурный преподаватель не проверил? Это так нельзя оставлять, — бушевал Арий.

Я уже жалела, что подняла такую суету, но остановить их не было сил.

— Я сейчас полежу немного и схожу узнаю, почему так вышло. Мы разберемся, — заверила однокурсников я.

— Никуда ты не встанешь. Мы сейчас пойдем на занятия и сообщим, что ты заболела, чтобы к тебе лекарь зашел. И в зверинец сходим, разберемся. Правда, Катрина?

— Конечно, — поддержала его соседка, — вот держи, выпей, сразу легче станет.

Она протянула мне кружку, от которой шел горячий пар. Я выпила чай маленькими глотками, стараясь не обжечься и сладкая жидкость растеклась по телу, превратив меня в вялое и слабое создание. Я забралась под одеяло и закрыла глаза, не желая ничего решать.

— Я оставлю на тумбочке кипятящий артефакт, — заявил Арий.

— Мед и ромашка тут же лежат, когда проснешься, сделай себе еще ромашкового чая, — наставляла Катрина.

Они ушли и я задремала, пригревшись. Через некоторое время Катрина заскочила после завтрака.

— Я тебе ватрушку принесла, не забудь покушать. Обед тоже принесу.

После ее ухода я уснула крепким сном, обрадовавшись тому, что меня оставили в покое. Болеть я любила в одиночестве. Чтобы никто не трогал меня и не “окружал” душной заботой. И в последние годы мама смирилась с этим, оставляя меня в покое во время болезни. В академии же никто не знал о моих привычках и это раздражало и грело одновременно.