Книга Желание богов, страница 161 – Тан Ци

Ли Сян, наблюдая, как последний огонек фейерверка гаснет в глазах княжны, после паузы осторожно спросила:

— Принц Миньда любит вас, разве вы не рады, княжна?

Чэн Юй долго молчала, затем покачала головой:

— Дело не в этом. Я просто подумала, что в Уносу тоже есть фейерверки. – Когда небо окончательно потемнело, она тихо добавила: – Очень красивые.

Ли Сян вроде бы поняла слова княжны, но в то же время нет.

Этой ночью Чэн Юй долго не могла уснуть, а когда уснула, то увидела сон.

Она снова переживала прощание с Лянь Суном в малом мире Соло.

Наяву она не плакала, когда он касался ее лица, – но во сне слезы текли рекой. Когда третий принц дотронулся тонкими пальцами до горячих капель, то нахмурился. Янтарные глаза наполнились состраданием, а рука слегка дрогнула. Лянь Сун не отступил, увеличивая пропасть меж ними, не произнес «Я ухожу». Вместо этого он тихо вздохнул и прижал ее, рыдающую, к своей груди.

Чэн Юй не знала, почему плакала, почему позволила ему обнять себя. Проснувшись, помнила лишь, как сама уткнулась мокрым от слез лицом в его грудь и как ее опустошенное сердце наконец обрело покой, окруженное сладковато-холодным ароматом белого агарового дерева.

Они стояли, тесно обнявшись, как два сплетшихся воедино дерева, и не расставались до тех пор, пока сон не закончился.

Княжна сидела на кровати, размышляя о значении сновидения. Ей пришлось признать: сон обнажил ее самые сокровенные желания, заставил посмотреть правде в глаза.

Она любила Лянь Суна. Он был ее первой любовью, он открыл ей столько прекрасного – и в то же время причинил так много боли. Эта любовь вонзилась в сердце, как заноза, срослась с плотью и кровью. Пока она сама не захочет ее вырвать – никто не сможет этого сделать. А она не хотела. Поэтому, скорее всего, уже никогда не полюбит другого.

Тогда, в Загробном мире, он сказал ей: «В сожалениях нет ничего плохого. В жизни каждого они есть. На своем пути ты переживешь еще немало сожалений. Прими их – и сможешь повзрослеть».

И он был прав. Третий принц сам стал для нее сожалением. И она должна была принять это, потому что именно так растут смертные.

До рассвета оставалось еще много времени. Чэн Юй вытерла следы слез на щеках, посидела в тишине шатра, затем зажгла светильник и достала из сундука свадебное платье, приготовленное для церемонии.

В тусклом свете ночной лампы она медленно, слой за слоем облачилась в наряд невесты, затем опустилась на шерстяной ковер, прислонилась к резной подставке и закрыла глаза.

Казалось, что, надев этот наряд, Чэн Юй действительно могла оставить прошлое позади. Она была готова. Готова смело открыть новую страницу своей жизни – начало новой истории, исход которой пока неизвестен.

Когда на востоке взошла Утренняя звезда, Ли Сян вошла в шатер, чтобы помочь княжне одеться и причесаться. Но к ее удивлению, Чэн Юй уже сидела в свадебных одеждах – серьезная и полностью собранная. Казалось, она ждала этого момента всю ночь.

— Княжна, почему вы поднялись так рано? – удивилась Ли Сян.

Чэн Юй с легкой улыбкой взяла с подноса чашку горячего чая, призванного прогнать сонливость, и отпила глоток.

— Принц Миньда и его свита ждали нас всю ночь на берегу реки Цайши. Это было вынужденной мерой. Однако затягивать дальше будет невежливо. Советник Чэнь, наверное, хочет успеть к рассвету, так что лучше я встану пораньше, чтобы не задерживать всех.