Книга Ты меня бесишь, страница 95 – Екатерина Мордвинцева

— Дэймон! — Лира вскочила, обняла его. — Ты рано.

— Упросил секретарей работать быстрее, — усмехнулся он, целуя её в висок. — Соскучился.

Рай на лужайке заметил отца и рванул к нему со всех ног.

— Папа! Папа пришёл!

Дэймон присел, поймал летящий в него маленький ураган и закружил.

— А вот и мой волчонок! Носишься?

— Ношусь! — закричал Рай. — Листья собираю! Смотри, сколько!

— Молодец, — Дэймон поставил его на землю, взъерошил светлые волосы. — Потом будем змея запускать, идёт?

— Идёт! — Рай тут же умчался обратно в листву.

Дэймон сел рядом с Лирой, обнял её за плечи. Райан и Мира деликатно удалились, оставив их вдвоём.

— Как он сегодня? — спросил Дэймон, кивая на сына.

— Как обычно, — улыбнулась Лира. — Энергии на десятерых. И дар… он просыпается.

— Видел, — кивнул Дэймон. — Когда он листья подбрасывал, они дольше в воздухе висели, чем должны.

— Да. Сегодня утром он хотел, чтобы чашка с кашей подвинулась ближе, и она подвинулась.

Дэймон присвистнул.

— Сильно?

— Сантиметров на десять. И сам испугался. Пришлось объяснять, что это нормально.

— И как объяснила?

— Сказала, что у мамы тоже так бывает. Что это дар. Что он особенный.

— Он и есть особенный, — Дэймон посмотрел на сына, который теперь пытался заставить листья кружиться в воздухе. Получалось пока плохо, но иногда несколько листочков действительно взлетали выше остальных. — Весь в тебя.

— И в тебя тоже, — возразила Лира. — Упрямство — точно твоё.

— Моё, — согласился он. — И нос твой.

— Нос мой, — засмеялась она. — Ладно, признаю.

Они сидели, обнявшись, глядя, как их сын играет в золотой листве. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые медовые тона.

— Знаешь, о чём я иногда думаю? — спросил Дэймон.

— О чём?

— О той ночи в клубе. Когда ты врезалась в меня, поцеловала, чтобы спрятаться. Я ведь мог пройти мимо. Мог отшвырнуть тебя и уйти. И вся моя жизнь была бы другой.

— Была бы, — тихо сказала Лира. — Ты бы так и жил один, с этой маской безразличия, с этим страхом любви. А я… меня бы убили.

— Не говори так, — Дэймон сжал её крепче. — Даже думать страшно.

— А я думаю, — она повернулась к нему. — Думаю и благодарю судьбу за то, что ты не прошёл мимо.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже. Каждый день. Каждую минуту.

«Спасибо, — подумал он, глядя на звёзды, которые начинали загораться в небе. — Спасибо за ту ночь, за тот клуб, за ту дуру, которая в меня врезалась. За всё.»

Лира вдруг рассмеялась.

— Что? — удивился он.

— Я всё слышу, — ответила она, глядя на него сияющими глазами.

— Что слышишь?

— Твои мысли. Как ты благодаришь судьбу. И называешь меня дурой.

— А ты и есть дура, — усмехнулся он. — Моя дура.

— Твоя, — согласилась она. — Навсегда.

Маленький Рай подбежал к ним, запыхавшийся, счастливый.

— Папа, мама, смотрите! Я научился!

Он сосредоточился, и вокруг него закружились листья — целый вихрь, золотой, искрящийся. Они взлетали всё выше, пока не образовали настоящий столб, сверкающий в лучах заката.

— Рай, — выдохнула Лира. — Как ты это сделал?

— Не знаю, — ответил малыш. — Просто захотел, чтобы было красиво. Мама, а у тебя так получается?

— Получается, — улыбнулась Лира. — Но не так красиво.

— Научишь?

— Обязательно.

Дэймон смотрел на них — жену и сына, на этот танец листьев, на закат, на золотую осень — и чувствовал, как сердце переполняется счастьем. Настоящим, тихим, глубоким.