Книга Дракон и новости, страница 65 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Так, нужно работать и делать то, что действительно может изменить что-то к лучшему. Я вытерла последние слезы с лица и вставила в машинку новый чистый лист. Пришло время настоящей работы.

Заголовок родился быстро «За чертой, или исповедь тех, кого не замечают».

И я погрузилась в воспоминания. В тот вечер, когда, переодевшись в откровенное платье, спустилась на дно города. Я писала не как наблюдатель со стороны, а как одна из них.

«Они не рождаются на панели. Их туда загоняет жизнь. Голод, одиночество, долги, отчаянная попытка накормить ребенка или спасти от голодной смерти больных родителей. Я провела среди них всего одну ночь, но ее хватило, чтобы понять, что у каждой из этих женщин своя трагедия. Их истории не для надушенных салонов. Эти истории смердят безнадегой».

Я описывала холодные комнаты, которые делят на десятерых, скудную еду, их страх перед болезнью и полицией. Я писала о них, отчаянно пытающихся скопить хоть немного, чтобы начать новую жизнь, но каждый раз вынужденных тратить все на еду и крышу над головой.

«Они не просят жалости. Они просят шанса вырваться. Они мечтают не о бриллиантах, а о теплой комнате, о честной работе, которая позволит им смотреть в глаза прохожим, не опуская голову. Они мечтают о том, чтобы их дети никогда не узнали запаха этого дна».

Я призывала не к действию, к тому, чтобы богатые вспомнили о существовании трущоб.

«Им нужны не подачки, а возможности. Мастерские, где их научат ремеслу. Больницы, где им окажут помощь без презрительных взглядов. Приюты, где можно переночевать и получить кусок хлеба, не платя за это своим телом. Помогите им подняться. Потому что никто не застрахован от падения».

Я закончила статью, а в горле стоял ком. Я выполнила обещание, данное Салли и Кларе. Интересно посмотреть на их реакцию, когда они прочтут это.

Я аккуратно вынула лист и положила его поверх статьи с извинениями. Одна для его сердца. Другая для совести этого города. Аарон никогда не простит, но если другая статья поможет хоть одной женщине выбраться из ада, значит, моя работа имеет смысл. И это будет мое искупление.

Аарон

Из типографии поехал опять в управление, но лишь затем, чтобы забрать оттуда Джоржа. К счастью, он никуда умотать не успел, ждал в кабинете Тома. Стоило мне войти, поднялся, собираясь что-то сказать, но я перебил. Мотнул головой себе за спину, велев:

— По дороге расскажешь.

И вышел.

Полицейские удивленно смотрели, как я, только что появившийся, иду опять на выход, но вопросов начальству не задавали.

Джорж понимающей тенью следовал за мной. Даже в карете он не спешил говорить, словно не желал добавлять мне проблем неприятными известиями. Ну да, а о проблемах разве что слепой и глухой теперь не знает. Хотя на самом деле Джорж сам наслаждался тишиной, используя время для отдыха от суеты.

— Есть что сказать? — уточнил я на всякий случай.

— Пусто. Мы проработали всех подозреваемых, которые у нас были, никто не соответствует всем... требованиям. С работниками приюта тоже поговорил. Есть один тип, но... не думаю, что по нему что-то будет. Однако проверим.

— Что за тип?

— Дворник. Специфика работы у него такая, что его никто никогда не видит, — усмехнулся Джорж невесело. — А так пока сказать нечего.

Пришлось кивнуть.