Книга Цветок для ледяного дракона, страница 52 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Дармир говорил все тише, а я все крепче прижималась к нему, рисуя в воображении этот образ.

— Он полюбил ее тепло и жизнерадостность. И захотел подарить красавице то-то прекрасное. В канун Нового года, когда звезды горят ярче всего, дракон спустился с небес. Он не посмел явиться в своем истинном облике, страшась ее ужаса. Вместо этого он собрал все свое мастерство, всю магию зимы. Всю ночь он трудился в ее саду. А наутро девушка вышла на порог и ахнула. Ее маленький огород превратился в сверкающее царство. Каждая травинка, каждый сучок был одет в хрустальные доспехи изо льда, которые не ломались, а лишь мелодично звенели от ветерка. Сосульки висели, как серебряные колокольчики. В центре сияло снежное дерево с листьями из голубого инея. Это был не мертвый холод, а застывшая в совершенной форме красота, дар тому, кто не боится зимы. Дракон, спрятавшись, наблюдал, сжавшись от страха. И увидел, как по лицу девушки покатилась слеза. Но это была не слеза печали. Она улыбалась, а ее слеза, упав на ледяной лепесток, не растопила его, а застыла бриллиантом. Она поняла. Поняла, что эту красоту создали для нее. И, глядя в пустоту, где, как ей чудилось, таилось дыхание холода, она сказала всего два слова: «Спасибо» и «Возвращайся».

Голос Дармира почти слился с шорохом ночи за окном.

— С тех пор, — закончил он, — говорят, что в самую морозную и ясную новогоднюю ночь, если очень внимательно слушать, можно услышать тихий перезвон колокольчиков. Это дракон навещает ледяной сад. А те, кто находит в своем саду утром идеальную ледяную розу с каплей росы в сердцевине, обретают особую удачу. Потому что это значит, что сама зима полюбила их тепло.

История закончилась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Я больше не боролась со сном.

— Это красиво, — выдохнула я. — И грустно.

— Не грустно, — поправил Дармир, и его губы едва коснулись моей макушки. — Это история о даре. И о том, что иногда самый холодный из нас нуждается в чьем-то тепле больше всего на свете.

Я уже не помнила, что ответила. Сознание уплывало, убаюканное бархатным голосом, теплом и историей о драконе, который научился любить. Последнее, что я ощутила перед тем, как погрузиться в сон, что его рука, нежно поправляет одеяло. Как будто он был тем самым драконом, что наконец-то нашел свой сад, и поклялся его беречь. И пусть завтра будут вопросы, пусть завтра вернется тень Алиты Радмир. В эту ночь мне было достаточно этого.

Когда проснулась утром, Дармира рядом не было. Это было логично и правильно, но грусть все равно подпортила настроение.

Я привела себя в порядок и оделась, когда в дверь постучали. Сердце сделало кульбит. Я поспешила открыть и едва сдержала разочарованный стон. Конечно, это был не Дармир. Он наверняка уже сидит в мэрии, забыв о том, что только встал с кровати.

За дверью же обнаружился молодой парнишка в серой форме почтовой службы.

— Леди Белинда Финн? — осведомился он, не замечая моего разочарования.

— Да.

— Вам срочное, распишитесь.

Я быстро черкнула на протянутом бланке и закрыла дверь, с нетерпением открывая послание.

«Милая, я рада, что ты нашла в себе силы на такое грандиозное начинание. Мы с Эриком думаем о тебе постоянно…» — много слов о том, как они за меня беспокоились, и насколько рады теперь. Мои друзья отговаривали от поездки в Снейл, но все же поддержали и сейчас не отказали в помощи. В конце письма шло то, чего я так ждала. — «Твою просьбу исполнили. Лучшие саженцы, какие я смогла достать за эти несколько дней уже отправились к тебе. Еще партию надеюсь отослать к концу недели. Также выписала по твоей просьбе нужные материалы из Авангрии. Пришла телеграмма с подтверждением. Надеюсь, у тебя все получится! Люблю, целую, твоя Бетти».