Книга Цветок для ледяного дракона, страница 91 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

«Беги!» — приказала я себе, но тело не слушалось, спотыкаясь о снежные наносы. Я слышала за спиной тяжелые, быстрые шаги.

— Куда, дура⁈ — рык Генри настиг меня прежде, чем его рука вцепилась в плечо и швырнула на землю.

Я упала на спину, а он навис сверху. Лицо было искажено бешенством. В следующее мгновение его не стало.

С неба, бесшумно и стремительно, как белая молния, рухнула тень. Она обрушилась рядом со мной, отшвырнув Генри, с такой силой, что земля содрогнулась, а снег взметнулся фонтаном. И прежде чем снежная пыль осела, из нее возник Дармир.

Он стоял, заслоняя меня собой, в одних брюках и белой рубашке, насквозь промокшей от снега. Ни пальто, ни плаща. Он примчался так быстро, что даже не успел одеться. Его волосы были растрепаны ветром, а глаза горели холодным, абсолютным пламенем драконьей ярости. В них не было ничего человеческого.

Генри ахнул и отпрянул, но было поздно. Дармир двинулся вперед со сверхъестественной скоростью. Его кулак со всей силой обрушился на челюсть Генри. Что-то хрустнуло, Генри отлетел и грузно шлепнулся в снег, завывая от боли.

— Как… как ты нашел нас? — захрипел Генри, выплевывая кровь. — Я использовал стиратель следов! Никто не мог…

— Никто не смеет красть то, что принадлежит дракону, — голос Дармира звучал низко и раскатисто. — А тем более возлюбленную. За это — смерть.

Последнее слово повисло в морозном воздухе. Генри побледнел, ужас сковал его. Он понял, что это не пустая угроза. Дармир поднял руку, и вокруг Генри с шипящим звуком взметнулась из земли стена чистого, прозрачного льда, сомкнувшись над ним в непроницаемое ледяное кольцо-темницу.

И только тогда Дармир обернулся ко мне. В голубых глазах погасла ярость, сменившись тревогой. Он рухнул передо мной на колени в снег, сильные руки обхватили мои плечи, будто проверяя, цела ли я.

— Белинда… Прости. Прости меня, я оставил тебя одну, это моя вина, я никогда не прощу себя… — он говорил прерывисто.

Я подняла руку и прикоснулась к его щеке, такой холодной. Он замер, вглядываясь в мое лицо.

— Глупости, — прошептала я, и слезы радости вырвались наружу. — Ты пришел. Ты всегда приходишь.

Он прижал меня крепко к своей груди. Потом отстранился, и, не вставая с колен, сказал он тихо:

— Я ушел за этим.

Его свободная рука полезла в карман брюк.

Он вынул маленькую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри, на черном бархате, лежало обручальное кольцо, напоминающее собой переплетенные ветви дерева, с небольшим, но ослепительно ярким изумрудом в центре. Цвета моей оранжереи, цвета жизни.

— Белинда Финн, станешь ли ты моей женой? Будешь ли ты повелительницей моего сердца на все оставшиеся дни, которые я смогу тебе подарить?

Мир замер. Шум леса, свист ветра, даже стоны Генри из-за ледяной стены. Все исчезло. Были только глаза, полные надежды и любви.

— Да, — выдохнула я, и это было самым простым и самым верным решением в моей жизни. — Да, Дармир. Тысячу раз да.

Он снял кольцо с бархатной подушки и надел его мне на палец. Оно оказалось идеально впору, будто было частью меня всегда. Дармир поднялся и помог встать мне, и его губы нашли мои в долгом, сладком поцелуе.

Нам пришлось прерваться, когда к месту происшествия подоспели полицейские на санях. Дармир, не отпуская моей руки, коротко объяснил ситуацию. Ледяная стена растаяла от одного взмаха руки дракона, обнажив дрожащего, побежденного Генри. Полицейские отвели бывшего мужа в сани, на этот раз заковав в магические наручники.

Когда все было готово, Дармир обернулся.

— Домой? — спросил он просто.

И прежде чем я успела кивнуть, воздух вокруг него сгустился, заколебался. Он отступил на шаг, и на его месте возник дракон. Большой, великолепный и очень сильный.

Я подошла, обняла его теплую шею и вскарабкалась на спину, устроившись между мощных крыльев. Дракон оглянулся, убедился, что я держусь крепко, и могучим толчком оттолкнулся от земли.

Мы взлетели над лесом, дорогой. Холодный ветер свистел в ушах, но меня согревала жаркая чешуя и безумное, ликующее счастье в груди. Я прижалась к его шее, глядя, как под нами проплывают огоньки родного города. Он был прав. Домой. Теперь дом, потому что здесь он. Мой дракон. Мой Дармир.