Книга Цветок для ледяного дракона, страница 88 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

— Нет, — сказала твердо. — Он подождет. Самый лучший подарок… он уже здесь. Он пришел.

Глаза Дармира расширились и вспыхнули опасным, хищным, невероятно притягательным огнем. В них не осталось и тени досады.

— Ты уверена? — голос стал густым, как мед, и обжигающе тихим.

В ответ я не стала ничего говорить. Сама закрыла оставшееся между нами расстояние и прижалась губами к его губам. Это был уже не поцелуй встречи, а тот, что стирает границы. Медленный, глубокий, исследующий. В нем было обещание и предвкушение. Дармир ответил мне с таким жаром, что мир вокруг поплыл. Ощущения обострились до предела.

Дармир легко приподнял меня, пересадив так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Его руки скользнули по плечам, а потом обхватили за талию, заставив вздрогнуть. Я запустила пальцы в платиновые волосы.

— Белинда? — прошептал он между поцелуями.

— Да…

Дармир встал, не разрывая объятий, и понес меня к кровати. Опустил на край, сам опустившись передо мной на колени, сильные руки обнимали бедра, а взгляд был прикован к моему лицу.

Дальше не было слов. Были только прикосновения, которые говорили громче любых клятв. Медленно, словно разворачивал самый драгоценный дар, он снял платье. Губы следовали за движением рук, оставляя по пути влажные, горячие поцелуи на моей коже.

Когда на мне осталась только шелковая сорочка, Дармир откинулся назад, чтобы посмотреть. Его взгляд, полный немого восхищения и жгучего желания, был наградой за все сомнения. Он провел пальцем по кружевному краю.

— Ты… невероятна, — выдохнул он.

Потом терпение дракона лопнуло. Он сбросил с себя одежду, и в тусклом свете праздничной ночи я видела мощные линии его тела. Дармир снова оказался рядом, его кожа обжигающе горячо касалась моей через шелк. Поцелуи стали глубже, требовательнее, руки увереннее.

Шелк вскоре оказался помехой, которая быстро исчезла, отброшенный в сторону небрежным движением. Теперь нас ничего не разделяло.

Наша любовь была подобна океану. То нежной и ласковой, как теплые воды у берега, то бурной и всепоглощающей, как шторм. Дармир знал мое тело, казалось, лучше, чем я сама. В его объятиях я не чувствовала страха, только нарастающую, ослепительную волну наслаждения, которая поднималась из самых глубин и смывала все мысли и воспоминания, оставляя только приятные ощущения.

Когда волна наконец накрыла меня, смыв с криком в бурлящую бездну, Дармир последовал за мной, его рычание заглушилось в поцелуе. Мы падали вместе, сплетенные в одно целое, дыша одним воздухом, одним ритмом.

Тишина, что наступила потом, была густой, сладкой и полной. Дармир медленно перевернулся на бок, не отпуская, и притянул к себе, так что моя спина прижалась к его груди. Его рука легла на живот, пальцы переплелись с моими. Губы коснулись моего плеча.

— Я люблю тебя, Белинда!

Его слова окончательно растворили прошлое. Окутали теплом, нежностью и ожиданием прекрасного. Будущего, где есть место только нашей любви.

— Я люблю тебя, Дармир, — эхом повторила я, стараясь, чтобы в голосе звучали все обуревавшие меня в тот миг чувства. — Я очень-очень тебя люблю.

Это был самый лучший, самый прекрасный праздник в моей жизни. Мы не спешили. Любили друг друга до умопомрачения, после сидели в кресле, вместе, обнимаясь и просто наслаждаясь близостью. Целовались и опять сбегали в кровать, чтобы вновь вернуться и перекусить.