Книга Запретная страсть для декана, страница 56 – Наталья Гордеевская

Декан остановился в шаге от меня, и на секунду сквозь белую пелену на его глазах проступили зрачки.

— Я? Тебе? Жениха? — ехидно переспросил он. — А сама ты с этим не справишься, обязательно помощь взрослых нужна?

Я почувствовала себя глупо. Но что мне еще думать? На балу дебютанток молодых девушек представляют мужчинам, именно там взяли свое начало многие могущественные семьи в королевстве!

А папа спал и видел, как бы выдать меня замуж за кого-то с безупречной репутацией и с сильным магическим даром.

«Я старею, и скоро уже не смогу тебя защитить, — раздался в голове голос отца, — а твой муж возьмет на себя эту обязанность. Тогда я буду спокоен.

Тогда зачем? — повторила я, проглотив обиду. — Другой причины я не вижу!

— Я не гожусь на роль свахи, — все тем же тоном ответил декан, явно насмехаясь надо мной, что Альфреду пришло бы в голову просить меня о таком. Скорее, наоборот. Сомневаюсь.

Я нахмурилась, обдумывая его слова, и не заметила, как он подошел слишком близко. Тонкий свежий аромат одеколона с теплыми древесными нотами удивительно ему подходил, а жар тела коснулся моей кожи, и щекочущие мурашки лавиной прокатились по спине.

— Как это: наоборот? — не поняла я, машинально отступая назад. — Я не поняла, о чем вы.

Улыбка декана стала хищной, и он снова сделал шаг вперед, вынуждая меня пятиться.

— Я был бы рад показать тебе на деле, — хрипло ответил Морис, — но, к сожалению, связан своей должностью. Только это тебя и спасает, малышка Эльза.

Я уперлась спиной в жесткий край стола, и сердце испуганно застучало. Не должен декан стоять так возмутительно близко! А студентка не должна завороженно смотреть на его четко очерченные губы, которые опасно приближались.

Морис уперся в столешницу по бокам от меня, заключая в ловушку, и коленки едва не подогнулись.

Странный огонь хлынул по венам, и в животе что-то сладко екнуло.

— Декан Морис, — прошептала я слабым голосом, — что вы собираетесь делать?

Его глаза заволокло непроницаемой белой пеленой, и это было одновременно жутко, и невероятно красиво. Будто в глубине снежной слепоты мерцали крохотные серебристые искры.

— А что, по-твоему, я могу сделать? — теплое дыхание коснулось шеи, и сердце грохнуло в ушах. — Есть соображения, Эльза Локвуд?

Я с трудом сглотнула, едва дыша. Длинные пальцы пробежались по руке от кисти к плечу, и замерли у ямочки под горлом.

— Не знаю, — струдом выдохнула я. — Вы же не — Язык не повернулся закончить фразу. Как вообще могло прийти в голову, что декан собирается меня поцеловать? Совсем с ума сошла!

Это же Морис — враг отца, как можно вообще додуматься до такого? Губы заныли в предвкушении, и я с силой прикусила нижнюю, надеясь, что боль прогонит дурные мысли.

— Эльза! — в рычащем голосе появились опасные ноты. — Ты доиграешься! Однажды я устану тебя предупреждать.

— Я ничего не сделала! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — В смысле, что? О чем вы?

Пусть он скажет, что это какая-то проверка, пожалуйста! Например, испытание смелости или стойкости, или готовности отразить атаку, или еще чего-нибудь.

— О том, что ты ходишь по краю пропасти, — хриплый шепот обжег кожу. — И заглядываешь в слепую бездну.

Но она видит тебя, хочет... И если не удержишься... Заберет себе!