Книга Вероника, страница 102 – Софи Майерс

— Так оно так, но что мне делать? Сальский на хвост наступил, мол, деньги отдавай обратно, иначе будет худо, в бизнесе не все гладко. Катя, еще, замучила своим нытьем, видите ли, ни на что ей денег не хватает!

— Братишка, я больше не могу отдавать тебе наши пособия. Этот Астахов, добился его разделения. Вероника получает свою часть отдельно от меня, а я что? Мне работать больше нельзя, врач так сказал, а жить на что-то надо.

Мысленно я порадовалась, тому, что мама не продавилась на жалобный скулеж дяди, но как же я ошиблась!

— Погоди, я знаю, как тебе помочь, — мамин голос обрел уверенность, — ты же подписывал документы на квартиру как опекун?

— Попробуй там было не подпиши, — зло выплюнул дядя.

— Можно через суд, отозвать доли в свою пользу, квартира будет твоя, ты продашь ее, нам купишь что попроще, а разницу заберешь себе, м?

— Оля, умничка! Ха! Выкуси Астахов!

Больше я это слушать не могла, закрыв дверь я стала ходить по комнате. Нужно было что-то с этим делать. Ведь совсем скоро мы окажемся на улице.

Конечно, я не призналась маме, что слышала их разговор. Мне нужна была информация, и дать мне ее мог только один человек — мой адвокат.

* * *

Две недели пролетели как один миг. Я была благодарна этим насыщенным дням, потому что здорово отвлеклась от душевных терзаний и мыслей.

Наконец-то я окончила колледж. Защита дипломной работы проходила в напряженной атмосфере. Многие педагоги откровенно делали вид, что сделали огромное одолжение, присутствуя здесь. Мне было все равно, даже на то, что остальным выпускницам выдавали их дипломы в торжественной обстановке, а мне на следующий день, сунули его в руки в деканате.

Как ни странно, я была благодарна, хотя бы за то, что мне разрешили доучиться, а не отчислили. Прижимая к груди красные корочки я вдыхала летний жар и мысленно говорила с Мишей. Я знала, он был бы рад, что теперь я выпускница.

В тот же вечер я отправила документы в Корпус Милосердия. То ли Михаил на меня так повлиял, то ли я реально повзрослела, но тогда я посчитала, что мне обязательно нужен план Б.

Что касается судебного заседания, то оно было назначено на девятое июля, и этот день я ждала больше остальных. В этот день я стану свободной, и когда Миша заберет меня, то я легко смогу уехать вместе с ним — хоть на край света!

Не сказать, что в суде все прошло гладко, но Городецкий был настойчив и логичен, а прокурор слишком молод, чтобы противостоять опыту моего защитника. И все же когда оглашали приговор, я нервничала, ломая пальцы на руках.

— Царёву Веронику Николаевну, 10.03.2001 года рождения, по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст.159 ч.5 НУК РФ признать невиновной и оправдать ее в соответствии со ст. 302 ч.2 п. 2 НУПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления!

С моей души упал огромный камень, улыбка появилась на моих губах сама собой, даже у строгого судьи дрогнули уголки губ, но он сдержался. Мои злоключения постепенно растворялись в воздухе, но, что было еще важное, так, что Городецкий ответил на животрепещущий вопрос. Оказывается, что без моей подписи дядя не сможет продать квартиру, даже через суд.

Утром следующего дня, я решила убраться в комнате. Наконец то, разобрать стол от учебных завалов. Напевая под нос песню, я безжалостно разрывала и выкидывала в мусорное ведро останки моих трудов. Настроение было приподнятое. Через открытую форточку до меня доносилась веселая музыка и шум. Лето — каникулы. На детской площадке было много детей. Кинув очередную порцию бумаги в мусорный пакет я нагнулась за маленьким календариком, что выпал из стопки бумаг и упал на пол.