Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 26 – Софи Майерс

Делаю шаг вперёд, протягиваю руку к прутьям. Пёс тут же прижимается к ладони носом. Дракон делает резкое движение, чтобы остановить, но тут же отдёргивает руку.

Несколько секунд контакта — и пёс фыркает, будто смущаясь своей порывистости.

— Удивлён. Ты первая, кого он не захотел убить. Это лурд. Они живут стаями на северных склонах. Его мать погибла, а он, ещё щенком, приполз к моей палатке — тощий, еле живой. Я его выходил, и он остался со мной.

Память Эвелин тут же выдаёт три способа плетения кашпо, но ничего о лурдах.

— Они магические?

— Да, но… Аид. Видимо, ранняя гибель матери заблокировала его способности. Ладно, Эля, я услышал тебя. Распоряжусь, чтобы Дий лучше его кормил.

Улыбаюсь его внезапной уступчивости.

— Господин, разрешите мне ухаживать за ним. Он не так опасен, я постараюсь заслужить его доверие, заодно помогу Дию.

Дракон лишь качает головой, глядя на меня с недоумением.

— И откуда ты такая на нашу голову свалилась?

Слова господина я прокручиваю в голове всю неделю, и от них по спине бегут мурашки.

Я не верю в высшее предназначение, но, попав в этот жуткий, незнакомый мир, впервые чувствую, как в груди загорается крошечная, но упрямая искра надежды.

А что, если я здесь не случайно? Что, если это не ошибка, а… начало чего-то большего, чего я пока не понимаю?

Тележка мерно постукивает по брусчатке, и этот звук меня успокаивает. Пока Дий болеет, я работаю за двоих, и возможность сходить в город за продуктами кажется мне настоящей передышкой.

Конечно, Дий сначала ворчал и пытался помогать, но я оградила его от тяжёлой работы. Не хватало ещё, чтобы боль снова вернулась.

Окунувшись в домашнюю рутину, я каждый день удивляюсь: как он, в его-то годы, справляется с этой каторгой?

Я едва успеваю. Задыхаюсь между готовкой завтрака, обеда и ужина, и в постоянной панике, что камин господина потухнет — ведь днём он должен гореть постоянно, — а Аид смотрит на меня голодными, преданными глазами, требуя кормёжку. К вечеру я как выжатый лимон, и желаю только одного: лечь, чтобы, наконец, отдохнула спина.

Но одна моя маленькая победа всё же случилась! Господин разрешил тратить на продукты для Аида сколько нужно. Я до сих пор с тёплой улыбкой вспоминаю, как принесла первую сумку продуктов, целиком для собаки, и пошутила, что теперь мы, слуги, доедаем за ней.

Конечно, это неправда. Живём мы скромно, порой зябко, но в наших тарелках всегда простая, но вкусная еда. И за это я благодарна.

По дороге решаю забежать к лорду Деверо. Хочу, чтобы он знал, что я жива и у меня всё хорошо. Но его нет. Грусть разочарования щемит в груди, когда помощница предлагает оставить записку.

Пишу коротко, но каждое слово вывожу с облегчением: «Я нашла работу. Рабство мне не грозит. Спасибо вам за всё. Эвелин».

Смотрю, как помощница убирает мою записку в папку с письмами, с лёгкой досадой. Хотелось бы поблагодарить его лично, но ждать я не могу.

Потом бегу на рынок, тороплюсь, боясь опоздать к обеду. Перебегаю дорогу, машинально оглядываюсь — и тут мою тележку резко вырывают из рук!

Испуганный вскрик застревает в горле, потому что чья-то железная хватка впивается в шиворот и тащит, тащит так, что носки ботинок царапают землю.

— Пустите! Я буду кричать! А-а-м-м… — мне грубо, до боли зажимают рот, и через мгновение меня, беспомощную, впихивают в тёмную карету.