Книга Эйлирия. Мужья Оли, страница 4 – Тина Солнечная

Моё сердце бешено заколотилось, и в голове вихрем пронеслись сотни мыслей. Что делать? Если я откажусь от еды на этом… мужчине, они могут заподозрить неладное. Но есть с него? Это было настолько отвратительно и унизительно, что меня затошнило при одной мысли. Паника разливалась внутри меня, наполняя каждую клеточку, но я заставляла себя сохранять спокойное лицо, чтобы не выдать, насколько всё это меня шокировало.

Мужчина, стоящий передо мной, был красив. Слишком красив, чтобы быть рабом. Мускулистое тело, идеальные кубики на прессе, тёмные волосы, свисающие до плеч. И это тело, которое, казалось бы, должно было принадлежать свободному и гордому человеку, оказалось здесь, подчинённое воле Оливии. И я теперь была вынуждена это принять… или хотя бы сделать вид, что принимаю.

Я стиснула зубы, стараясь сохранять уверенность, которой не ощущала.

— Начинайте, — произнесла я с холодной уверенностью, хотя внутри меня всё сжалось. Я смотрела на голого раба, наблюдая, как он послушно опустился на пол и принял знакомую позу, его мышцы напряглись, когда он изогнул спину.

Каждый инстинкт внутри меня кричал, что это ненормально, что такое обращение — это нечто дикое и безумное. Как вообще Оливия могла воспринимать это как обыденность? Я уставилась на сцену передо мной, стараясь не показать своего замешательства. Но как можно есть, когда прямо под носом находится… его выпирающее достоинство? Пусть даже не в боевой готовности, но всё равно! Это было слишком. Слишком унизительно для него и слишком шокирующе для меня.

Я заставила себя не отворачиваться, не позволить панике проявиться на лице. В конце концов, я должна была быть Оливией — безжалостной и хладнокровной. Но внутри меня всё сжималось от отвращения и стыда. Я чувствовала, как на лбу выступает холодный пот.

«Дыши, просто дыши», — приказала я себе. Неужели это моя жизнь теперь? Притворяться жестокой женщиной, для которой унижение и боль — лишь способ провести время за обедом?

Мой взгляд скользнул по напряжённому телу раба, по его выпирающим мышцам, и я не могла не отметить, насколько он красив, несмотря на всю эту ситуацию. Но мне нужно было сосредоточиться.

Что сделать, чтобы не выдать себя и при этом избежать этой дикости? Вдруг мысль, словно вспышка, осенила меня. Надо играть роль Оливии. Быть капризной, властной, жестокой. И в этот момент, возможно, единственный выход — отвергнуть всё.

Я скрестила руки на груди и прищурилась, пытаясь вложить в голос как можно больше раздражения.

— Нет, — произнесла я с холодной уверенностью, которая скрывала дрожь внутри. — Мне надоело. Слишком скучно.

Мужчина замер, его тело напряглось, но он не осмелился пошевелиться или посмотреть на меня. Другие рабы застыли на месте, ожидая дальнейших распоряжений.

— Проваливай, — бросила я, махнув рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Уберите его, и чтобы я больше этого не видела.

Каэль лишь слегка склонил голову, но в его глазах я уловила тень удивления. Он явно не ожидал такого приказа. Но, видимо, настолько привык к капризам своей госпожи, что не стал задавать вопросов. Он жестом велел рабам уйти, и те, опустив головы, поспешно вывели голого мужчину из кабинета.

Как только дверь за ними закрылась, я едва удержала себя от того, чтобы не выдохнуть с облегчением. Но Каэль остался в кабинете, его присутствие ощущалось словно острый клинок, готовый в любой момент ударить. Он стоял у стены, наблюдая за мной с тем же холодным, бесстрастным выражением лица, и я понимала, что ни на секунду не могу расслабиться. Под его взглядом всё внутри меня сжималось. И это казалось странным. Ведь я точно знала, он не может мне навредить. Мало того, он хоть и числится моим мужем, по факту раб, как и остальные.