Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 5 – Тина Солнечная

Малышка сопела, уткнувшись в мою грудь, и выглядела такой крошечной и хрупкой, что от одного взгляда на неё у меня защемило сердце. Какое-то время я просто сидела, пытаясь перевести дух.

Но мысли не давали покоя. Я потянулась к сумке, решив выяснить, что же мне оставила семья моего тела.

Сумка была маленькой, почти игрушечной. Я открыла её и замерла. Внутри оказалось больше вещей, чем должно было влезть. Носовые платки, несколько комплектов пелёнок, сменная одежда для ребёнка, пара одеял…

Я полезла глубже и нашла несколько небольших мешочков. Открыла один — внутри звякнули монеты. Взяла пару и сунула их в карман. Сколько это — не знаю, но решила разобраться позже.

Однако сумка продолжала удивлять. Там было ещё что-то, но я просто не могла достать всё сразу — вещей оказалось слишком много.

Сумка с расширенным пространством. На этой мысли я усмехнулась. Если уж мне досталось чужое тело, то хотя бы с полезной вещью.

Я нашла конверт. Белая бумага была измята и кое-где намокла. Слёзы. Похоже, письмо писалось в спешке, в эмоциях.

Я развернула его, стараясь читать ровно, но строчки врезались в сознание.

"Дорогая Ная,

Знай, что я люблю тебя, но не могу пойти против воли твоего отца. Ты сама виновата в том, что он отвернулся от тебя. Если бы ты избавилась от малыша или сказала, кто его отец, всё могло быть иначе. Мы бы смогли тебя защитить.

Но ты упрямилась, и теперь всё в твоих руках.

Если это сын, дай нам знать. Твой отец мечтал о сыне. Он примет мальчика, даже если не может принять тебя.

Твой дом теперь по адресу…"

Я дочитала письмо до конца, в котором мать извинялась за выбранный дом. Писала, что он не самый лучший, но лучше, чем ничего. И что она надеется, что всё у меня сложится, хоть и помочь больше ничем не может.

Я фыркнула, опустив письмо."Если это сын". Эти слова, как клеймо, жгли сознание.

— Папенька может идти в пешее эротическое, — пробормотала я, пряча письмо обратно в сумку.

Адрес я запомнила. Ее извинения за жилье напрягали, но может я привыкла жить в огромном замке? На самом деле я не прихотливая, если там нет плесени и тепло — меня устраивает.

Малышка зашевелилась у меня на руках, и я погладила её по голове.

— Ну что, крошка? Разберёмся, — сказала я тихо, чувствуя, как злость сменяется твёрдым решением.

Новая жизнь началась. Пусть и не с самых лучших условий. Но я не намерена сдаваться. Ведь теперь я не одна.

Женщина вернулась через час. В её руках были бумаги, которые, по всей видимости, предназначались для завершения процесса выписки. Она бросила взгляд на малышку, уютно устроившуюся у меня на руках, и кивнула.

— Теперь осталось только вписать имя ребёнка, — сказала она, устраиваясь за столом.

— Имя? — я замешкалась, но потом твёрдо ответила: — Велина.

Она кивнула, начав что-то записывать в документ.

— Только имя? — уточнила я, чувствуя, как неприятное предчувствие закралось в сознание.

— Да, только имя, — ответила она спокойно, даже не поднимая головы.

— А фамилия будет моя? — я нахмурилась, пытаясь понять, к чему всё идёт.

Женщина подняла на меня взгляд, в котором читалось неприкрытое сожаление.

— Девочку нельзя вписать в род. У неё будет только имя, пока вы не найдёте себе мужа, который согласится её удочерить.

Её голос звучал так, будто это что-то само собой разумеющееся, но внутри меня вспыхнуло возмущение.