Книга Эйлирия. Мужья Богини, страница 86 – Тина Солнечная

Что-то, чего он не понимал. А может просто я не могла прочитать.

— Я боюсь, что ты снова меня обманываешь, — ответил он ровно, но в этом голосе была боль. Старая такая, глубокая, холодная. От нее становилось зябко, а еще обидно. Потому что передо мной был такой прекрасный мужчина. Такой притягательный и совершенно точно не злой. Конечно, властный до ужаса, но совершенно безобидный для меня. Я это ощущала каждой клеточкой своего нового тела. И она это знала. Он не предаст, не обидит. Нет. Он будет пить из моих рук, уничтожая всех моих врагов… А может уже и не будет. Что же ты натворила, Эйлирия? А главное, зачем? Очевидно, что с ним ты могла стать счастливой. Очевидно, что тогда не было бы никаких твоих проблем.

Я ощутила, как внутри что-то дрогнуло.

Я привыкла видеть в нём силу, холодную уверенность.

Но сейчас он был...

Раненым.

— Почему ты думаешь, что я обманываю? — спросила я мягче, чем планировала.

Астерон горько усмехнулся.

— Потому что ты всегда это делала.

Я замерла.

Эти слова были адресованы не мне.

Они были адресованы Эйлирии.

И всё же я почувствовала их вес, словно они предназначались именно мне.

Между нами повисла тишина.

Я знала, что должна сказать что-то… Но, что я могла сказать, если все это делала другая? Та, кого я откровенно презираю?

Вот обновленный, расширенный вариант сцены, в которой раскрываются все тонкие нюансы их эмоций, напряжённого притяжения и всплеска магии.

— Я была дурой.

Астерон замер.

Его взгляд вспыхнул тревогой, подозрением и…

— Что ты сказала? — его голос был низким, обманчиво спокойным, но я уже знала, что это затишье перед бурей.

Я посмотрела прямо в его бездонные тёмные глаза, в которых отражались пляшущие отблески магии, и уверенно повторила:

— Я была дурой, Астерон.

Секунду он просто смотрел на меня, затем коротко усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Только горечь.

— Теперь я точно уверен, что ты что-то задумала, — его губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались напряжёнными. — Ты пытаешься обвести меня вокруг пальца. В очередной раз.

Он отвернулся, сжимая кулаки.

— Но я не позволю тебе сделать это снова, Эйлирия. Ты мне должна. И на этот раз я получу то, что мне причитается.

Я молчала.

Потому что не знала, чего он требует.

Но если то, что я ему должна, — ночь, то сейчас это последнее, против чего бы я возражала.

Я шагнула вперёд, сбрасывая платье на пол.

Оно скользнуло по моему телу мягкой волной, упало к ногам.

Я не отводила взгляда, смотрела прямо на него, позволяя себе быть открытой перед ним.

Астерон стиснул зубы.

Я видела, как напряглись его скулы, как едва заметно вздулась жилка на шее.

В его глазах мелькнуло что-то, похожее на ярость.

Он резко развернулся, размахнулся, и стоящий рядом столешница с посудой разлетелась в щепки, как будто он не приложил к этому ни капли усилия.

— Ты… — он прорычал это, шагнул ко мне, но в последний момент остановился. Его пальцы дрожали, когда он сжал кулаки. — Думаешь, я не трону тебя, если ты будешь покорной?

Я не ответила.

Астерон выдохнул, закрыл глаза.

— Эйлирия, ты…

Но я не дала ему договорить.

Я шагнула ближе, вплотную, так что теперь ощущала жар его кожи, чувствовала силу, которую он даже не пытался скрывать.

Он пах чем-то смолистым, терпким, огненно-пряным.