Книга Поцелуй с откатом, страница 22 – Тина Солнечная

Артефакторика не моё.

Не с этой силой. Точнее — с этой её жалкой, серой тенью.

Я уставилась на холодную пластину, стараясь не дышать слишком шумно.

Вчера… я же вчера буквально горела изнутри. Пламя рвалось наружу, щит сиял так, что все на полигоне оборачивались. Магия колола кожу под ногтями, билась в висках. Я чувствовала, что внутри меня есть что-то живое, горячее, дикое.

А сегодня…

Сегодня эта сила будто выдохлась во сне. Осталась только сероватая муть под кожей — холодная, вязкая, как грязь, которую не отмыть.

Я провела пальцами по медной пластине ещё раз, надеясь, что поток вдруг проснётся. Но он не откликнулся. Ничего.

Куда всё делось?

Я сжала кулак, так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль хоть немного напоминала, что я всё ещё живая.

Элайн забрал меня прямо у входа в мастерскую, когда я ещё пыталась стереть со щеки пятно от меди и не думать о том, сколько раз за занятие кто-то косился на мой серый «поток».

Он посмотрел на меня, как на мокрого воробья, и тяжело выдохнул.

— Не расстраивайся так, Юкка, — сказал он мягко, едва коснувшись ладонью моей спины. Этот жест почему-то согрел. — Ты не обязана преуспевать сразу во всём. У тебя были хорошие попытки. Просто… не твой день для артефакторики. И не твоя магия.

— Это было ужасно, — взорвалась я, едва он вывел меня в коридор. — Ты бы видел их лица! Все эти сияющие светлые, у которых всё сразу получается, эти идеальные линии, потоки… А у меня что? Серая лужа. Грязь. Как будто я даже не здесь, а где-то за стеклом!

Он усмехнулся и чуть сильнее погладил меня по спине, будто хотел выбить остатки моего бешенства ладонью.

— Тише. Всё не так плохо. Ты справилась лучше, чем половина первокурсников на первых пробах. Просто не загоняй себя.

— Да ну!

Мы шли по коридорам, а я все равно не могла успокоиться.

— Всё, — сказал он, не давая мне раскрутиться дальше. — Сейчас мы перекусим. Съешь чего-нибудь сладенького, у тебя будет больше сил. А потом — пойдёшь на Общественную. Там как раз пригодится твой язык острый, а не пламя.

— Ещё скажи, что я должна очаровывать их улыбочкой! — буркнула я, но в голосе уже слышался сдавленный смешок.

Мы свернули к столу у окна, где можно было перехватить чай и пирожок. Но стоило мне только протянуть руку к кексу, как мимо прошёл Эртан — как всегда невозмутимый, чуть ленивый, с тем самым взглядом, будто он знает, что у меня внутри.

Он замедлил шаг и без всякого приветствия бросил через плечо:

— Тебе не возмущаться надо на всю столовую, Юкка, а тренироваться. Тогда и проблем не будет.

Иди ты… Чуть не сказала я вслух. Вместо этого ярость вспыхнула сама — прямо в ладони. Маленький огненный шарик зашипел у моих пальцев, чуть подсвечивая кожу изнутри.

Эртан остановился. Медленно повернул голову и с приподнятой бровью уставился на огонёк.

Я глубоко вдохнула, заставляя шарик погаснуть.

Нет. Не сейчас.

— Может, Аскер и прав, называя тебя злюкой, — хмыкнул он и пошёл дальше по коридору, даже не оглянувшись.

Я посмотрела ему вслед, стиснув зубы.

Вот бы этот шарик — прямо ему в спину. Но нельзя. Пока нельзя.

Я всё ещё смотрела в спину Эртана, чувствуя, как внутри всё бурлит так, что кровь в пальцах буквально звенит. Он назвал меня злюкой. Аскер назвал меня злюкой.

С каких пор эти двое так легко залезают мне под кожу?