Книга Поцелуй с откатом, страница 88 – Тина Солнечная

Когда я обуваюсь, он уже стоит у двери. Протягивает руку.

— Идём.

Я кладу свою ладонь в его — и он не отпускает.

Мы идём по коридорам Академии, и он держит меня за руку до самой аудитории. Не стесняясь. Не скрываясь.

Я же… чувствую на себе взгляды. Множество взглядов. На наши сцепленные пальцы. На его лёгкую улыбку. На то, как близко он ко мне.

Мне неловко. Честно. Щёки горят. Хочется спрятаться в воротник.

Но я не отнимаю руку. Не потому что боюсь — потому что не хочу.

Возле аудитории я вижу их. Моего бывшего и Эртан стоит рядом с ним. Они оба смотрят на наши руки, и будто ветер перемен проносится сквозь напряжение между нами.

— Помирились, значит? — произносит Эртан с лёгкой, почти доброй усмешкой.

— Ты же с целителем, — хмурится бывший.

Я только пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

Бровь у него ползёт вверх, будто он пытается осознать, что всё это значит. Аскер усмехается, обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

— Беги учись, Юкка, — его поцелуй в щёку — неожиданно тёплый, почти домашний.

Он отстраняется и уже обращается к Эртану:

— Эрт, поговорим?

— Да, — коротко кивает тот.

Оба смотрят на моего бывшего с таким выражением, что у того будто плечи съёживаются сами по себе.

Я, конечно же, поспешно сбегаю в аудиторию — прочь от этого взгляда, прочь от неловкости. Сердце стучит громко, как барабан.

Но дальше — хуже.

Я пытаюсь слушать лектора. Честно. Даже делаю вид, что записываю что-то в тетрадь.

Но в голове каша. Слишком много всего. Поцелуи. Его голос. Улыбка. Тот момент, когда он сказал, что хочет, чтобы я жила с ним.

Его «моя любовь».

И сцена у аудитории. Где сразу все мужчины, когда либо целовавшие меня за всю жизнь вместе, если не учитывать пару незначительных споров.

Я машинально ставлю плюсик на полях. Потом рисую сердечко. Потом заштриховываю его и чуть не рву страницу.

— Всё нормально? — шепчет соседка.

— Нет, — отвечаю ей. — То есть да. Всё отлично.

И улыбаюсь. Такой нервной, потерянной улыбкой, которую не выдавишь, если бы не была на грани.

Всё бы отдать, лишь бы сейчас снова оказаться в его руках. Или, наоборот — убежать и всё обдумать.

Но как тут думать, когда всё внутри пылает?

Концентрироваться на уроке было настолько сложно, что я начала откровенно зевать, как рядом вспыхнуло зелёным язычком пламени. Я вздрогнула. Листок, свернувшийся в трубочку, плавно упал мне на грудь. Я сразу узнала почерк.

«Становится очевидно, что ты слишком увлеклась хождением по светлым. Забыла основную цель. Она, между прочим, выходит за пределы постели, из которой ты, похоже, не выползаешь.»

Как только я дочитала последнюю строчку, бумажка вспыхнула, не оставив даже пепла. Перестраховался. Гад.

Я вздохнула. Потому что он, чёрт возьми, в чём-то был прав. Я действительно не продвинулась ни на шаг. Даже не пыталась. Правда в том, что я и не хотела. Мне было хорошо… уютно… я снова чувствовала себя живой. Женщиной. А не пешкой в чьей-то игре.

Мысли оборвались, когда в конце урока дверь приоткрылась и внутрь заглянул Аскер. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом задержался на остатках зелёного огонька в воздухе. Он молча подошёл, притянул меня к себе, обнял. Я уткнулась в его грудь, всё ещё немного встревоженная.

В этот момент мимо прошёл Крейн — как всегда, с ледяным лицом и осуждающей улыбкой. Аскер мгновенно напрягся.