Книга Хозяйка уездного города, страница 30 – Дия Семина

— Вот и отлично. Тогда завтра жду вас в девять утра в конторе. Составим и приказ, и разрешение оформлю.

— Договорились.

Мужики расступились, позволяя мне пройти, через мост перешла, осторожно наступая на доски и спиной чувствуя, как они следят за каждым моим шагом. Видимо, не красота моей фигуры завлекает, а страх, что низвергнусь снова. Но я прошла, выверяя каждый шаг и крепко держась за остатки перил.

Когда моя нога ступила с хлипкой переправы на твёрдую землю, на том берегу выдохнули.

Оно и понятно, не только за себя, но и за своих близких переживают, мостом-то все пользуются. Но мост мостом, а у меня сейчас разговор предстоит поважнее всех городских дел.

Добежала до своего дома, постучала в калитку, и Алёша через несколько минут открыл.

— Здесь какой-то дядька приезжал, про мост спрашивал, я сказал, что ты в конторе. Чай согрел, может хлебушек с яичком пожарить?

— Да, сейчас, милый мой, пожарим. Только ты мне вот что расскажи, как сбежал со школы? Где документы и почему тебя отпустили. Или нет, не так, просто расскажи, что произошло, вообще всё и по порядку.

На огромных испуганных глазах Алёши заблестели крупные слезинки, губы затряслись, и он всхлипнул.

— Я с зимы отстранён от учёбы, меня в помощники кочегара поставили, а тот пьёт, воли не даёт, всю работу на меня свалил, ещё и бил…

— Твою ж… И сколько ты так трудился? — сгребаю его в охапку, прижимаю и целую в макушку, чтобы показать, что не злюсь.

— Четвёртый месяц пошёл. Не было силушки. Потому и сбежал. Надо мной ещё мальчики издеваться начали…

— Ну я им дам. Ты даром батрачил, а они ещё за документы пятьдесят рублей требуют? И даже никаких извинений, подлецы, какие.

От жуткой несправедливости у меня просто всё внутри вскипело. Будь эта школа поблизости, разнесла бы там всё в пух и прах. Надо городничему рассказать эти подробности, что мальчик отработал сполна, и ещё законы посмотреть о детском труде. Это не школа, а концлагерь.

С великим трудом остыла, чтобы не накручивать себя.

— Но ты меня назад не отправишь?

— Нет, конечно! Давай чай пить и хлеб в яйце жарить, а потом покажешь мне, что успел прочитать и написать, — мы вошли в дом, и я ощутила, что совсем скоро нас ждут новые проблемы. Если муж погиб, у него же есть родня. Причём близкая, мамаша и то ли сестра, то ли братец какой-то юродивый. Они ведь непременно нагрянут на похороны, рано или поздно тело найдут, это не море, а река…

— Слушай меня внимательно, Алёша, не хотела тебе говорить, чтобы не смущать. Но я чувствую, что Гончаров в доме спрятал клад, не мог он просто так казнокрадством заниматься и ничего не припрятать. Мы сейчас перекусим и должны всё перерыть, от погреба до чердака. Пока его родственники не нагрянули. Смекаешь?

— М, да. Но дом-то огромный, а мы даже не знаем, что искать.

— Придётся всё-всё прошерстить. Тут уж никуда не деться. Иначе деньги присвоит кто-то другой. А растрату козны припишут мне.

— Если что-то есть, то найдём!

— И я так думаю. Только никому ничего не говори.

— Могила, я не маленький болтать.

— Да уж, если бы я не надавила на тебя с пристрастием, то и не узнала бы про побег и про твои страдания. Маленький партизан, я твоя самая близкая душа, пожалуйста, больше никаких тайн между нами, хорошо? Но я очень рада, что ты вернулся.