Книга Предначертанная. Часть 2, страница 207 – Шахназ Сайн

— Вот она! – крикнул Алан, срывая с головы кепку. Он яростно указал на свои шрамы. – Вот проблема! – С этими словами он сорвал маску, обнажив изуродованное лицо. – Это уродство! Никто не сможет его принять! Никто не захочет быть рядом со мной! Тебе было противно даже целовать меня, о чём ты вообще говоришь!

Мира схватила Алана за руку:

— Мне не было противно! Успокойся ты! Я же сказала, что сердцем горю для другого! Естественно, я не захочу целовать ни тебя, ни кого-либо ещё! Я женщина, Алан, и в чувствах должна быть честна, как перед собой, так и перед другими. Ну что это за любовь, если нужно притворяться? В любви не должно быть игр, в любви должна быть искренность.

Алан резко высвободился и положил руки на руль. Он отрицательно покачал головой, не соглашаясь со словами Миры.

— Смирись с тем, что ты есть в этом мире, Дракон, – упрямо повторила Мира. – И хватит всё сводить к внешности. Пора уже делать выбор по отношению к себе, а не к своим страхам.

Алан метнул на Миру горящий яростью взгляд, собираясь что-то сказать, но вместо этого молча завёл машину. Они тронулись с места и всю дорогу не разговаривали.

Мира аккуратно коснулась пальцами губ, словно до сих пор ощущала внезапный поцелуй и стёрла его. Алан заметил этот мимолётный жест, отчего его челюсти сжались, взгляд стал мрачнее.

За последние пять лет в главном зале особняка редко собирались гости. Однако сегодня его тяжёлые двери распахнулись для того, чтобы принять нескольких человек, объединив их за массивным дубовым столом. Повод был значимым для Мурада Давидовича, и он знал, что этим вечером сумеет повлиять на ход событий, которые касались его семьи и власти, сосредоточенной в его руках.

Просторное помещение было залито ярким светом от центральной люстры, сиявшей на потолке, словно ярчайшая звезда на самом тёмном небе. Расписанный искусным художником потолок, позолоченные колонны, расставленные по углам и украшенные фигурами атлантов, покорно склонивших головы, воздух, наполненный неожиданной радостью и готовящимися планами на будущее.

Молчаливые стены ожили, с интересом наблюдая за собравшимися за прямоугольным столом, во главе которого сидел Мурад Давидович. Он выглядел величественным и важным даже для самого себя.

Его тяжёлый и одновременно многозначительный взгляд, полный природной стойкости и открытой надменности, блуждал по гостям, сидевшим по обе стороны от него.

Неспешно обведя глазами присутствующих, слегка задерживаясь на каждом, он прочистил горло. Позади него, вдоль стены, стояли слуги, молчаливо ожидавшие сигнала, чтобы приступить к своим обязанностям. Их возглавлял дворецкий Тахир в тёмно-угольном двубортном костюме, из-под которого были видны белая рубашка с воротником и атласные перчатки на руках такого же цвета. Несмотря на почтенный возраст, он держал нарочито прямую осанку, его внимательный взгляд не оставлял сомнений в его преданности хозяину. Он не просто работал на Мурада Давидовича, он был частью этого особняка, его ушами, потайными ходами и неслыханными тайнами.

Справа от Мурада Давидовича сидела Диля в элегантном брючном костюме в клетку. Её аккуратно уложенные волосы, спадающие набок волнами, сдержанный, но при этом цепляющий внимание макияж и блестящие на свету украшения на изящной шее, на пальцах и в ушах. Эта женщина была истинной дочерью своего отца, и её сдержанно-властный взгляд был тому первым доказательством.