Книга Предначертанная. Часть 2, страница 276 – Шахназ Сайн

Алан накрыл руку Миры, касавшуюся его щеки, своей. И это тепло – такое мягкое и приятное его телу – показалось ему родным. Настолько, что он захотел чувствовать его до конца жизни.

— А если я скажу, что моё счастье – в тебе? – он говорил тихо, аккуратно, будто боясь спугнуть маленького испуганного зверька – именно так себя Мира и ощущала. – Что, если я скажу, что каждый раз, когда перед сном я закрывал глаза и задавал своей Судьбе один и тот же вопрос: «Почему я выжил?», она молча отвечала: «Чтобы встретить тебя»?

Алан опустил руку Миры, но не выпускал её из своих пальцев. Мира во все глаза смотрела на него, оцепенев от его слов.

Это было признание. Столь неожиданное и искреннее, и от кого… От самого Алана.

— Что, если я получил право на жизнь, чтобы обрести смысл в тебе? Что, если мои шрамы должны были отпугнуть всех, кроме тебя? Что, если всё сводилось к тому, чтобы наши дороги пересеклись?

Алан замолчал, чувствуя, как от резко переполнивших его душу эмоций голос задрожал. И руки тоже.

Мира почувствовала эту волну. И её сердце замерло – казалось, оно не билось всё то время, что они сидели рядом.

— Что, если я скажу, что хочу быть рядом с тобой не только формально?

— Алан, я… – Мира промолчала, из-за шока не находя, что ответить. Это внезапное откровение оказалось даже серьёзнее, чем то, что происходило с ней под этой золотой крышей раньше. В одно мгновение эффект от него оказался сильнее её напряжения и страха.

— Я понимаю, что для тебя это так же неожиданно, как и для меня. Но я почему-то почувствовал, что должен это сказать. Чтобы ты знала: одно твоё существование даёт мне возможность видеть свет в том мраке, в котором я обитаю.

Мира, обомлев, не отрывала от Алана распахнутых от изумления глаз.

Алан усмехнулся.

— Я ни на чём не настаиваю. Но если в твоём сердце будет хотя бы маленькое укромное место для меня – позволь мне там поселиться.

Мира ощутила, как её сердце забилось в груди.

— Потому что ты заполнила моё сердце. И мне, и моей тьме там уже нет места. И я скажу честно, Мира, я к этому не был готов, но нашёл тот самый смысл, который искал все эти годы. И нашёл его в твоих глазах, в твоих чертах, в твоём имени.

И если я уйду из этого мира, то только с твоим именем в сердце.

— Прошу, не говори так! – Мира испуганно прикрыла его губы пальцами.

Алан слабо улыбнулся. Его голос – и так низкий – был полон не только искренности, но и боли.

— Ты со мной честен, и я обязана быть таковой и с тобой. Моё сердце принадлежит Ратмиру, и это единственная правда, в которой я больше не колеблюсь. Этот человек стал для меня поистине важным, его доверие и его чувства стали для меня надёжным тылом. И… – Мира запнулась, увидев, как Алан отвёл глаза в сторону, и коснулась его руки. – Такие чувства я не испытываю больше ни к кому. Это те самые чувства, которые возникают раз в жизни, и они не проявятся больше ни к кому и никогда. Ты замечательный, Алан. Ты бы только знал, какие чувства я испытываю к тебе: уважение, восхищение… И я вижу тебя рядом с собой как близкого друга, но не как любимого мужчину. Моё сердце зажёг Ратмир. И оно горит только рядом с ним. И только для него.

В спальне повисла удручающая тишина. Алан молчал, потерянный и… сломленный. Ему нелегко далось это признание в чувствах, но оно осталось без взаимности, в которой он так нуждался.