Книга Предначертанная. Часть 2, страница 283 – Шахназ Сайн

— Пора, – ответила она, взглянув на время. – Отвезёшь, Дракон?

Мира посмотрела на Алана и спросила:

— Ты улыбнулся под маской?

Алан отрицательно мотнул головой.

— Нет, ты улыбнулся!

— Отстань, – сказал он и, подойдя к машине, открыл ей дверь переднего сиденья.

— Поехали.

— Я знаю, что ты улыбнулся, – прошептала Мира себе под нос, а затем села в машину.

Только они выехали на дорогу и навигатор проложил путь, как зазвонил телефон Миры. На экране высветилось имя Ратмира. Она улыбнулась, потому что сама собиралась с ним связаться.

Однако её улыбка угасла сразу же, как только Ратмир стальным и при этом печальным голосом, сообщил:

— Мира, Махиру ночью увезли в больницу. Я скину адрес, приезжай как можно скорее.

Мира на одном дыхании выдохнула:

— Скоро буду!

Ратмир отключился.

Мира посмотрела на сидящего за рулём молчаливого Алана, взгляд которого был устремлён на неё, и сказала:

— Алан, Махира не дома. Она в больнице.

Ибрагим Асадович настолько стремительно ворвался в палату, где лежала его жена, что от звука собственного сиплого дыхания и непрерывно кричащих мыслей не смог толком расслышать Нину, которая с поникшим видом что-то ему сказала.

Она понимала его состояние. Понимала, что из-за её ночного звонка он сорвался с рабочего места и прилетел первым же рейсом, приехал прямиком из аэропорта, боясь не успеть. Ужас, который промелькнул в его глазах, Нина чувствовала и сама. И, казалось бы, каждый из них должен был быть хоть немного готов к этому дню, но…

Нина прикрыла за Ибрагимом Асадовичем дверь, позволив мужу и жене остаться наедине.

Насколько это было возможно.

Она села на скамейку и потёрла покрасневшие от усталости глаза, а затем прикрыла их.

— Махира, – произнёс Ибрагим Асадович испуганным голосом и быстрым шагом подошёл к больничной кровати.

Махира из-под полузакрытых век посмотрела на него и попыталась улыбнуться. Но далось ей это тяжело.

Её мертвенная бледность поразила Ибрагима Асадовича. Его взгляд устремился на выступающие вены под полупрозрачной кожей, которые казались ему теперь слишком яркими, а черты любимого лица – неописуемо острыми. Губы, чуть приоткрытые, издавали хриплое дыхание, немного побелев по краям. Руки, как две невесомые тростинки, лежали вдоль тела на белой простыне; на лбу и над верхней губой проступила испарина.

Её изумрудная косынка полностью сползла на бок, обнажив лысую голову, которую она так усердно пыталась прятать последние годы и на которую сейчас у неё совершенно не было сил. Ибрагим Асадович молча поправил её.

Болезненная картина оказалась безжалостной: видеть любимого и дорогого тебе человека на грани жизни и смерти подобно невыносимой каторге, на которой остаётся лишь молиться и верить, что в иной жизни ушедшего человека ждут дни, лишённые потерь, отчаяния и слёз.

Ибрагим Асадович под взглядом помутневших глаз жены, сжав челюсти, не в силах что-либо произнести, коснулся ладонью своей груди, чувствуя невероятную тяжесть внутри.

Ему было больно, и Махира это видела. Читала по искажённым и взволнованным морщинистым чертам лица, в которых таилась беспомощность.