Книга Предначертанная. Часть 2, страница 284 – Шахназ Сайн

— Мой Ибрагим… – послышался слабый голос женщины. Она посмотрела на него привычным ласковым взглядом; уголки тонких синеватых губ изогнулись в слабой улыбке. Горькой и печальной. Она осознавала, к чему этот день подводил её. Так медленно и так очевидно.

— Я здесь, здесь, – глухо ответил Ибрагим Асадович, сев рядом на пустующий стул. Он ласково коснулся щеки Махиры, а затем потянулся и заботливо поцеловал её в лоб.

Холодная кожа запустила ещё одну волну ужасающих мыслей.

— Прости, ты из-за меня сорвался… – Махира была расстроена, и Ибрагим Асадович это видел.

— Не говори глупостей! – Он рассерженно посмотрел на Махиру, но затем его взгляд мгновенно потеплел. – Как я мог не сорваться, жена? К счастью, к великому счастью, я был в Москве на встрече, и, когда Нина ночью сообщила о твоём состоянии, первым же самолётом я вылетел к тебе. Хвала небесам, я успел! Хвала небесам! Будь я в Иркутске, даже боюсь представить…

— Если бы ты не успел, я бы не обиделась, – тихо произнесла Махира, с любовью смотря в дорогие сердцу глаза.

Ибрагим Асадович сердито качнул головой и с укором посмотрел на неё:

— Я бы не простил себе этого. Никогда. И то, что я в последние месяцы с головой ушёл в строительство газопровода, – это твоё желание. Лучше бы я не шёл у тебя на поводу, жена. Лучше бы не шёл. Зачем всё это? – он говорил сбивчиво, осторожно, открыто нервничая. В его голосе слышался укор, но обращённый в первую очередь к самому себе. – Зачем, если я не могу даже в последние твои дни быть рядом… – Он замолчал, сжав челюсти.

— Это первое дело Лейлы, Ибрагим. Мы, как её родители, должны были довести его до конца. И я благодарна тебе, что ты бросил все силы на это. Помнишь, как старалась наша девочка, когда ты завлёк её в проект? Я знаю, – Махира вздохнула, переводя дыхание, – ты всё помнишь. И я помню, мой дорогой.

Ибрагим Асадович постарался улыбнуться, дрожь перешла с тела на его голос.

— Помню. Конечно, помню.

— Доведи его до конца, хорошо? Пусть всё это будет не зря.

Ибрагим Асадович кивнул и взял руку жены в свою.

— У меня очень мало времени. Я хочу успеть со всеми попрощаться, – призналась Махира, беспокойно вглядевшись в печальные глаза мужа, на которых выступили слёзы. Как бы он ни пытался держаться, как бы ни старался утаить от жены страх, овладевший его душой, ему это не удалось.

Махира прошептала:

— Не горюй сильно, не стоит, Ибрагим. Я ухожу в лучший мир, я ухожу к маме, к бабушке, к отцу, я ухожу к дочери, к моей Лейле. Меня столько людей ждёт…

Ибрагим Асадович сглотнул, а затем опустил лицо и прижался к руке Махиры. Как маленький ребёнок, цепляющийся за руку, которую вот-вот придётся отпустить. Он закрыл глаза, вдыхая аромат, исходивший от кожи рук жены, ощущая последнее тепло, которое она, даже уходя, дарила ему.

Ни больничные стены, ни въедливый запах лекарств и постельного белья, ничто не могло затмить в памяти мужчины образ прекрасной женщины, что была смыслом его жизни. Голос Ибрагима Асадовича по-прежнему дрожал; буря внутри него достигла невероятной силы. Даже душа, которая всё это время стойко держалась и сохраняла оборону, дала трещину.

— Как же я? Скажи мне… Как я дальше без тебя?

— Всё будет хорошо, муж мой, – тихий голос Махиры излучал тепло. – Ты справишься. Ты всегда был сильным.