Книга Последний черновик, страница 29 – Лили Мокашь

Открыв файл утром, сначала я подумала, что мне померещилось количество страниц в документе: невозможно столько написать, даже если просидеть за текстом всю ночь. Может, вампиры и двигались быстрее, чем простые смертные, но едва ли мы отличались в своих творческих порывах особой продуктивностью. Любое искусство в определенной степени зависит от развития навыка, однако мысленные усилия и время на воплощение желаемого в жизнь – это совсем другая история, в которой вампиры и люди стояли наравне. Казалось, у меня были преимущества, ведь я могла не спать неделю перед сдачей финального файла редактору и посвящать чуть больше себя написанию текста, но удивительным образом то же самое делали и другие авторы, которых я знала. Они вливали в себя литрами кофе, лишь бы успеть. Я могла легко представить преимущества трехсотлетнего вампира-писателя, который решил бы написать роман о временах своей юности, ведь проверка исторической точности и многочисленные консультации со специалистами-историками по конкретному региону и времени автору были бы не нужны. Он видел своими глазами, как проходят столетия, меняются обычаи и местность, и проживал все это вместе с движением времени. Нюансом оставалось лишь то, что любая история зависела от точки зрения того, кто на нее смотрит: правда одного автора часто отличалась от того, что было написано другими, черным по белому в учебниках или в интернете.

Обнаружив эти новые страницы в моем документе, я потратила утро на размышления, откуда они взялись – вместо того, чтобы наслаждаться первым днем на новом месте и завтраком, который приготовил Марк.

Единственным логичным объяснением мог быть взлом моего ноутбука, но кому понадобилось подсунуть в файл нового романа другой текст? Идея казалась нелепой. Если бы кто-то надумал заменить, скажем, мою книгу на чужую, то дождался бы завершения работы над романом, и то это было бессмысленно: даже если подменить файл, правда откроется, когда редактор пришлет рукопись на вычитку после стилистических правок.

На всякий случай я проверила состояние банковского счета, личные фотографии и документы, перешерстила кучу папок, но не нашла ничего подозрительного и решила позже попросить Марка копнуть глубже: программист наверняка способен увидеть то, на что я не обратила внимания. Вот только ноутбук исправно работал, а на читательских платформах и на страницах желтой прессы царила тишина: никаких свежих сплетен обо мне. Если бы кто-то на самом деле взломал мою учетную запись или облачное хранилище, то я проснулась бы под бесконечные звонки и сообщения от членов клана, но нет – утро растворялось, как сливки в кофе, наполняя новый день солнечным светом, а лес – трелями птиц. Природа давно проснулась, мир приходил в движение, в то время как я бесконечно, по вампирским меркам, ползла до библиотечного зала.

Количество страниц в документе, о которых я ничего не помнила, было еще не самым странным. Меня больше встревожило их содержание. Читая документ за завтраком, я обнаружила, что героев звали Лизой и Марком, будто это была какая-то злая шутка. В начале романа описывалось обычное утро двоих влюбленных, которое я легко могла представить, настолько родными и понятными казались сцены, манера общения героев и их чувства.