Книга Песнь сердца и пепла, страница 167 – Анастасия Левальд

— Почему? – не понимал Тайро.

— Потому что фойтийцы – предатели.

Тайро замолчал и задумался. Мысли уводили его к Фаргару, который действительно предал свой народ, но ему казалось, что причина ненависти гораздо глубже. И тут его осенило. Мать оставила Юфеймиоса в младенчестве, и ее поступок породил ненависть не только в Юфеймиосе. Точнее, сначала в его отце, а после тот передал это чувство и даже воспитал в нем отвращение к фойтийцам.

— От тебя я не чувствовал ненависти, – вдруг сказал Тайро, поняв, что с самого начала волшебник не проявлял к нему злобы, не кидал осуждающих взглядов и не старался уколоть. Юфеймиос молчал. Треск огня и шуршание ветра в кронах деревьев разбавляли тишину. – Из-за Авилы?

— Ты меняешь ее, – выдохнул он. – Поэтому я в какой-то момент смирился и лишь опасался, что ты предаешь ее и всех нас. Но ты, правду сказал Зен, отличаешься от…

— Фойтийцы не предатели, – перебил его Тайро, поняв, к чему тот ведет. – Среди вас тоже такие есть. Как и среди нас, преданные и верные. В тебе кровь фойтийца, но ты же не думал предать Властителя, когда он творил зверства. Ты же не думаешь предать Авилу. – Тайро разозлился, пытался остановиться, но уже не мог. – Твой отец поступил подло! Он ненавидел фойтийцев и привил тебе эту ненависть, хотя сделал все, чтобы ты сохранил первозданную магию, которая тебя и возвысила. Это ли не предательство твоего отца?

Юфеймиос молчал. Он смотрел в огонь и будто пытался найти там ответы на мучающие его вопросы. Будто пытался увидеть там свое прошлое или иную жизнь – такую, какой она бы была, не брось его мать.

— Думаешь, фойтийцы и люди похожи? – вдруг спросил Юфеймиос.

— Отец нам с братом всегда внушал, что люди – мерзкие, – выдохнул Тайро, – и я долгое время так и думал. А потом…

— Встретил Авилу? – улыбнулся волшебник.

— Авила лишь подкрепила это осознание, что я ошибался. Впервые я засомневался из-за Зары. Она не была мне родной и даже на малую долю не была фойтийкой, но она росла и все чаще напоминала меня в детстве.

— Но ты ее воспитал с четким пониманием того, что она не человек, а фойтийка, – прищурил глаза Юфеймиос.

— Но быть человеком она от этого не перестала. – Тайро улыбнулся, и до него дошло, что мешает жить Юфеймиосу. – Точно так же, как и ты не перестал быть фойтийцем, пусть и наполовину, даже несмотря на то, что ты упорно пытаешься в себе это искоренить, скрыть или подавить. Внушить себе, что ты человек. Однако каждый раз, используя магию, нашу магию, ты возвращаешься в прошлое. Уверен, ты даже не пробовал принять себя таким, какой ты есть.

Тайро встал и подошел к обрыву. Беспокойное море будто отражало все чувства, которые разливались в душе. Черные волны с шумом разбивались о скалы, разлетаясь на множество осколков, отражающих лунный свет.

Юфеймиос подошел ближе к краю и встал рядом.

— А может, ты и прав, – сказал он, медленно вдыхая полной грудью морской воздух, – Тайро – младший сын вождя Аргоса, – закончил он и улыбнулся.

Эта улыбка отличалась от всех тех, которые видел Тайро. Спокойная, даже радостная, чем-то напоминающая искреннюю улыбку Авилы. Тайро казалось, что сейчас Юфеймиос признал его, а главное, признал и в себе то, что так старательно скрывал, топил и уничтожал. Волшебник протянул ему руку, а Тайро, лишь на секунду помедлив, пожал ее. Все-таки ощущения его не подводили – он чувствовал что-то родное в этом странном старике.