Книга Песнь сердца и пепла, страница 185 – Анастасия Левальд

— Что ты знаешь о семье Даствуд из деревни недалеко от Лесничего городка? – пояснила Зара. Слова старика не давали ей покоя, и предчувствие кричало, что Дарион в курсе. – Раз уже начал, то говори полностью. Как какая-то неизвестная Алли может быть моей сестрой?

Дарион скрестил руки на груди. Заре показалось, что он все прекрасно понял, но не хочет говорить. Послышалось громкое фырканье. Лошадь пила из озера.

— Не думаю, что я тот, кто должен об этом говорить, – выдохнул Дарион. – Давай ты лучше…

— Ты уже начал! – Зара притопнула ногой. – Так говори!

Дарион прищурил глаза и внимательно следил за ней. Было ясно – он обдумывает свои следующие действия.

— Ладно, – выдохнул он. – Тайро тебе не родной. Ты человек.

— Что? – удивилась она и не поверила в то, что услышала.

— Он нашел тебя в лесу. – Дарион уставился в одну точку – казалось, он что-то заметил в кустах, но Зару сейчас это не волновало.

По спине прошелся холодок, руки затряслись, а в груди горело желание услышать, что это шутка.

— Говори правду! – Она сжала кулаки. – Я же фойтийка! Как я могу быть человеком? Этого не может быть!

В глубине души Зара понимала, что сказанное Дарионом очень похоже на правду, – ей уже пятнадцать, а крылья так и не выросли. И нет никакой способности к магии. Даже малейшей. Но надежда все еще теплилась в сердце. Сейчас Дарион громко рассмеется и скажет, что пошутил, а в будущем ее будут ждать крылья, магия и все то, что делает фойтийца фойтийцем.

— Ты видела лагерь наемников. Они похищают людей, а потом продают. Пятнадцать лет назад такие, как они, разорили одну из деревушек неподалеку от Лесничего городка. Среди их добычи были два ребенка. Твоя сестра Алли и… – он сделал небольшую паузу и схватился за поводья лошади, как бы говоря, что им нужно следовать дальше, – ты. Алли удалось сбежать от них с тобой на руках. Тебя она успела спрятать, а вот сама…

Дарион залез на лошадь и подал руку Заре. Он больше ничего не говорил, но больше ничего и не требовалось. Зара все поняла. К глазам подступили слезы, и все, о чем она думала, – зачем Тайро так долго лгал ей.

* * *

Авила проснулась с рассветом и с разрешения генерала прошла на верхнюю палубу: он был слишком уверен, что посреди бескрайних волн она никуда не денется. И был прав.

Море простиралось до самого горизонта, водная гладь отражала первые лучи восходящего солнца, окрашиваясь в оранжевые и розовые оттенки. Волны мерно били о борт корабля, словно шептали древние секреты, скрытые в глубинах.

Принцесса прикрыла глаза и невольно вспомнила годы, проведенные в тесных улочках и на шумных площадях. Когда Властительница была еще жива, иногда в сопровождении стражи разрешалось покидать дворец, и Авила могла лично увидеть всю ту серость и печаль, в которую город погрузился, казалось, с незапамятных времен. Воспоминания несли с собой горечь утраты, связанную с потерей матери. После ее смерти город перестал быть домом и превратился в место, которое Авила хотела забыть. Она закрыла глаза, ей казалось, что так можно укрыться в блаженной тьме и мраке, поддавшись тяжести свинцовых век. Авила вдыхала соленый запах и вслушивалась в крики птиц, доносившиеся с неба. Она пыталась не обращать внимания на возгласы матросов, занимавшихся суровой работой, и на зов совести, кричащей, что Атрей и Юфеймиос все еще там – взаперти на нижней палубе. Она уже просила Зена освободить их, запереть в одной из кают – Авила была уверена, что на таком огромном корабле наверняка найдется свободный угол, но генерал был суров и непоколебим. Говорил, пусть она и принцесса, но они – все еще его пленники.