Книга Песнь сердца и пепла, страница 72 – Анастасия Левальд

— Да, – тихо протянул Юфеймиос, резко остановившись у порога дома, – его сейчас разыскивает стража Властителя.

— А что будет, если они его найдут? – не унималась принцесса.

— Авила, ты что-то знаешь о нем?

Сердце замерло, воздуха стало катастрофически не хватать, руки вспотели и дрожали, а в голове крутилось огромное множество вариантов ответа, но все они содержали в себе отказ. Лишь на секунду она задумалась: а может, стоит сказать правду? Она нашла фойтийца, знает, где он живет и как пройти к его дому, но быстро отказалась от этой мысли – она не хотела признаваться.

— Нет, я ничего не знаю, я просто подумала логически. – Она еле заметно сглотнула ком, мешающий говорить, и кивнула, пытаясь добавить убедительности своим словам: – Если бы я знала, я бы сказала.

— Хорошо. Пусть твое сердце будет как озеро: на поверхности спокойно, а в глубине – буря правды, – закончил и ушел к себе.

Авила осталась стоять, чувствуя вставший ком в горле. Тайро был прав. Отец уничтожил его народ, обрек на вечное одиночество и ненависть людей. Авила не могла сдержать эмоции. Слезы катились по ее щекам, пока она медленно шла к своему дому. Тайро так резко стал холодным и чужим, отстранился от нее, ушел, сказал, что они больше не встретятся. Он действительно не любит всех людей, это ясно. И ненавидит их за то, что они погубили его народ. И ее тоже?

Дома Авила легла на кровать и закрыла лицо руками. Она лежала в темноте, чувствуя на языке горечь от открывшейся правды. Ее отец, человек, которого она считала лидером мира, был не просто строгим – он оказался тираном, разрушившим жизнь целого народа. Это давило на нее, словно мир вдруг потерял краски, оставив лишь серость отчаяния. Каждый вдох давался с трудом, внутренний голос не утихал, повторяя слова, которые будто назло всплывали в голове: «Приказал уничтожить… драконы начали вымирать…»

Перед ее внутренним взором мелькали те, чьих лиц она никогда не знала, однако чьей боли она теперь не могла игнорировать, и Тайро – последний выживший из уничтоженного народа, чье присутствие стало для нее живительным глотком воздуха. Мысль о том, что после всех этих открытий он может не вернуться, пронзала сердце страхом. Она уже не могла представить свою жизнь без него, без его тихой поддержки и понимания, без его шуток и усмешки, его отстраненного и задумчивого вида. Вот почему он изменился в лице, стоило ей спросить про тот день. Она лишь не понимала, что же стало причиной его отстраненности, его резкой холодности и пренебрежения. Почему именно в этот момент он решил разорвать все их отношения? Это из-за ее магии? Но почему она его так отпугнула, разозлила? Или ненависть к людям настолько заполнила его сердце, что любой человек – враг? Получается, он был вежлив, но после понял, что не может ей доверять?

Страх утраты сжимал сердце так, будто чья-то рука крепко стиснула маленький бьющийся орган, не отпуская и желая раздавить до черноты и праха. Что, если он исчезнет из ее жизни навсегда, оставив ее в мире, полном лжи и разрушенной веры в добро?

Авила проснулась после обеда с мучающей ее головной болью. Она не выспалась. Всю ночь проплакала, а под утро, когда усталость взяла свое, провалилась в блаженную бессознательность. На столе уже стоял остывший завтрак, а на кресле висела подготовленная одежда. Тали не стала ее будить. Наверное, слышала, как она плакала полночи. Авила вздохнула. Решив не звать селянку, принцесса переоделась сама и села за стол. Есть не хотелось вовсе, несмотря на приятный аромат супа розовато-лазурного оттенка. Рядом стоял чай из листьев ромашки. Похожий она пила у Тайро. Авила улыбнулась воспоминаниям и решила отпить. Слезы навернулись сами собой при мыслях об их прощании и последней встрече. Холодный зеленый чай был невероятно горьким. Авила скривилась и поставила кружку обратно. В горло ничего не лезло. Лучше прогуляться по поселению и выяснить, правда ли люди так не жалуют фойтийцев?