Книга Песнь сердца и пепла, страница 74 – Анастасия Левальд

Мальчишку схватили рядом стоящие солдаты и силой поставили на колени. Третий вынул кинжал из ножен и подошел ближе.

— Нет! – Авила подбежала и встала между стражником, принявшим выполнять приказ, и мальчиком. – Я запрещаю его казнить!

— Ваше высочество, – Вольмант подошел и грубо оттолкнул подчиненного, встав на его место, – мы подчиняемся приказам Властителя. Прошу простить и отойти.

Авила покосилась на застывший в ужасе народ. Позади подростка стояла пара, женщина закрыла рот руками, она рыдала, смотря на мальчишку, позволившего себе слишком дерзкие слова в адрес Властителя. Наверное, это его мать. Только мать может так смотреть на ребенка, которому угрожает смертельная опасность.

— Я не отойду, – уверенно возразила принцесса. – Если хотите лишить его жизни, то придется сначала отрубить голову мне.

— Но ваше высочество! – грубо отчеканил Вольмант и потянулся рукой к своему мечу. Его лицо исказилось грозным оскалом, нос сморщился в гневе. Одним движением он вынул сверкающий клинок из ножен и застыл на месте. – Пожалуйста, не обостряйте ситуацию!

Авила вздрогнула. Что он себе позволяет? Как он смеет оголять оружие на единственную принцессу Аксохола? Она нервно сглотнула, но все еще стояла твердо – она не позволит убить этого ребенка. Она видела в глазах Вольманта дерзость и наглость, которая подкреплялась чередой безнаказанности за зверства, совершенные в столице. Неужели он переступит черту?

— Не обострять ситуацию до чего?

Позади Вольманта показался Атрей. Стражники, заметив его, поравнялись и ударили кулаками по груди в знак приветствия высшего чина на службе у Властителя. Советник строго осмотрел всех присутствующих, обошел Вольманта, крепко держащего оголенный меч, и встал между ним и Авилой.

— Убрать меч от представителя семьи властителя!

— Но, сэр, этот селянин…

Атрей поднял руку, и глава стражи замер.

— Любой, кто оголит оружие на представителя семьи Властителя, – Атрей взялся за рукоять своего меча, висящего на поясе, и, вынув его из ножен, приставил лезвие к шее Вольманта, – приговаривается к смерти.

Застыла тишина. Лишь ветер нежно ласкал листву на деревьях, срывая и унося куда-то вдаль. Никто не смел проронить и слова. Вольмант не спешил опускать оружие, и это, судя по выражению лица, раздражало советника.

Он не стал долго ждать действий или реакций главы стражи. Лицо исказилось яростью, лезвие меча отдалилось от шеи, и, казалось, стражник выдохнул – Атрей отступил. И только в следующий миг стало понятно – это замах. Голова Вольманта от резкого удара Атрея полетела на землю под громкий визг женщин.

Авила отвернулась. Тошнота подступила к горлу от увиденного: широко раскрытые, выпученные глаза Вольманта, словно он так и замер с последней мыслью; обагренная кровью земля; густой поток темной, с запахом металла, жидкости растекался под ним; из головы торчала кость позвоночника. В горле пересохло, а в глазах заплясали туманные пятна. Желудок свело болезненной конвульсией, и, зажав рот рукой, Авила сделала шаг в сторону, с трудом сдерживая рвоту. Слезы невольно навернулись на глаза, но Авила старалась не плакать. Она стояла твердо, лишь бы не показаться в глазах народа слабой.

— Дармор, убери это, – безэмоционально отчеканил Атрей.

Он достал из кармана небольшой платок и протер лезвие меча от крови, прежде чем спрятать его в ножны. Несколько капель задели его плащ, но слились с красным оттенком ткани.