Книга Сладкая девочка из Королевства Эл, страница 4 – Анна Чернышева

Потом меня передали какой-то женщине, которая меня раздела, растёрла сухой колючей тряпкой, напоила горячим травяным отваром, укутала в большой пуховый платок и уложила отдыхать. Вырубилась я моментально.

— Эй, девица, просыпайся! — кто-то невежливо тормошил меня по плечу, а потом легонько припечатал по щеке. — Проснись же!

Я тяжело выныривала из забытья, ощущая всем телом лёгкую дурноту — корабль подо мной мягко покачивался на волнах. Наверху слышался топот, уверенные шаги множества ног и передвигаемый груз. Я повернула голову к круглому иллюминатору, приоткрытому на манер форточки, и уловила запах дыма.

— Мммм, — промычала, пытаясь сфокусироваться на том, кто меня так бессовестно разбудил.

— Вот, молодец! Давай, вставай, мы уже причалили. Больше нет времени разлёживаться!

— Что, даже кофе не нальёте? — пробормотала я и начала подниматься. — Мне карамельный латте с сырной стружкой и солёный крендель.

— Чего?! — взвыла дородная женщина с в тёплой шали и с повязанным под подбородком шерстяным платком. Одета она была в в стиле бохо — длинная суконная юбка, сверху — шерстяная безрукавка и бежевая мятая блузка. Поверх всего этого накинута синяя шаль с бахромой, а на голове — платок неопределённо-винного цвета. Ни единой волосинки не пробивалось из-под ткани, а лицо маслянисто блестело в свете свечи, зажжённой там, где я спала.

Я распахнула глаза и огляделась. Под стать странной женщине была и каюта: полностью отделанная деревом, она пахла пылью и мышами. Ни лампочек, ни розеток. Только две койки по бокам, да над ними по паре свёрнутых тканевых гамаков. Одно круглое окошко и низкая дверь. Женщина сидела в ногах моей кровати и нетерпеливо притопывала ногой.

— Чего тебе с кренделем? — нахмурилась она.

— Уже ничего, извините, — буркнула я и решила больше её не злить. Мало ли?

— На, держи юбку и платок, хоть срам прикроешь, — чуть более любезно произнесла моя будительница и протянула аккуратно сложенные в прямоугольник тёплые вещи. — А то итак синяя вся, в чём только душа держится…

Я схватила стопку вещей и пощупала — платок был шерстяной и колючий, но большой. Таким можно и плечи прикрыть, и спину. Судя по всему, на море холодно. А юбка оказалась большим пледом в бежево-коричневую клетку. Такое я любила! Ну и мои вещи тоже аккуратно сложены — синие джинсы, бордовое худи и белый лонгслив.

Сейчас же я была в длинной ночной сорочке, которую на меня нацепили, видимо, когда я уже отключилась. Куда подевались мои трусики и бюстгальтер, я предпочла не спрашивать.

Спрыгнула с кровати, нащупав ногами свои ботинки. Их высушили, отчего они слегка покорёжились после купания в морской воде, но зато напоминали о доме. Влезла в джинсы, кофту и худи, поверх штанов накрутила юбку и услышала одобрительное:

— Так ты для тепла штаны под юбку надеваешь? Хитро! А я думала, ты просто так в брюках разгуливаешь! Чудные они у тебя!

Затем заплела по-быстрому косу, завязав резинкой, чудом сохранившейся на запястье. Моя благодетельница помогла мне накинуть на голову платок и первой вышла, оставив дверь приоткрытой.

Я ступила на палубу и поёжилась от ядрёного ветра. Он свирепствовал так безжалостно, что казалось, будто из меня тут же выдует остатки прежнего тепла. Я быстро повязала платок на крестьянский манер — завязав концы на затылке — и прикрыла ключей шерстью щёки, шею, ключицы и всю спину. Если будет ещё холоднее, придется накинуть капюшон худи.