Книга Солнце на красном, страница 14 – Наталья Нежданова

Вот только то, что мы видим на экране, очень сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Нам трудно это понять.

А ещё нам перестают приносить еду в комнату. Теперь мы должны ходить в другое место. Это вызывает настоящий шок.

— Ты заметил, они дают нам то же, что едят сами! — говорит Пин, после того, как мы первый раз там побывали и вернулись в свою комнату.

— Может, у них просто нет другой еды? — пробую найти объяснение я. — Не думаю, что те, кто там был, считают нас равными себе.

Чуть позже мы ещё больше удивляемся, когда узнаём, что на звездолёте имеется всего одна столовая, куда ходят все, независимо от занимаемой ими должности.

— Это ненормально! — говорит Пин. — Как их начальники допускают такое? Они же потеряют уважение подчинённых!

* * *

Тея

Мы просто шокированы тем, что тану не умеют плавать! Когда я привела их в бассейн, они сначала даже в воду идти боялись. Мне пришлось перекинуть им несколько мыслеобразов со сценами купания. Лишь после нескольких посещений они вошли во вкус.

Когда я рассказывала об этом в первый раз, кто-то предположил:

— Наверное, в их мире плохо с водой!

— Даже если и так, эту проблему давно должны были решить, раз их цивилизация вышла в космос!

Узнать, в чём дело, у самих тану пока не представляется возможным. С передачей смысла сложных и абстрактных понятий дело обстоит очень плохо. Далеко не всегда вообще удаётся установить адекватные соответствия между словами разных языков.

Взять, к примеру, «огой», очень важное для тану понятие, которое у нас отсутствует. Это слово, конечно, можно перевести как «государство», или «система», но по факту оно значит гораздо больше. Оно вмещает в себя и власть предержащих, и закон, и даже, судя по всему, само понятие родины.

Как-то раз я долго и безуспешно пытаюсь объяснить тану, что такое друзья и дружба. Они же наотрез отказываются это понимать, доказывая, что у них такого в принципе нет.

Наконец, до одного из них, Тара, начинает что-то доходить, и он всё-таки подбирает обозначающее такие отношения слово их языка. Правда, объясняет, что тану не считают это хорошим и избавляются от такого ещё в детстве, разобщая детей, как только заметят у них эти проявления.

В ответ на моё недоумение он рисует небольшую окружность. Потом заштриховывает её, а вокруг ставит несколько точек.

Показывая на окружность, он говорит: «огой», а на точки: «тану». Потом он принимается соединять точки и окружность. Это выглядит, как будто маленький ребёнок нарисовал солнце.

— Тану и огой — правильно! — говорит он.

Затем соединяет друг с другом две отдельные точки, после чего зачеркивает это соединение и произносит:

— Тану и тану — неправильно!

Тогда я рисую множество точек и принимаюсь их соединять. Так, что в конечном итоге получается заштрихованный участок.

— Нет огой? — изумлённо спрашивает Тар.

— Все арья — огой! — отвечаю я.

Я спрашиваю Тара, всегда ли их общество было устроено так, как сейчас? Он отвечает, что раньше их мир не был таким разумным и упорядоченным. Более того, он не был даже единым, и состоял из десятков огой, где люди говорили на разных языках.

Ничего себе! Это просто что-то потрясающее! — удивляюсь я.

— Потом несколько тану достигли просветления и даже стали бессмертными, — рассказывает Тар. — Их назвали Основателями. Они пришли к власти в Иттане, одном из самых великих огой на планете. Это очень не понравилось его соседям, и те стали готовиться к войне. С помощью засланных диверсантов и завербованных предателей они устраивали в Иттане теракты и эпидемии. Вскоре по планете прокатилась череда жестоких войн, уничтоживших множество людей и серьёзно разрушивших биосферу.