Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 34 – Наталья Нежданова

— Мама, я не помешаю, если оставлю лампу и попишу немного?

— Конечно, милая! И я с тобой посижу! Мне всё равно не спится.

Я достаю лист бумаги. Долго думаю, прежде чем начать. Наконец, пишу: «Приключения в дебрях венерианских джунглей». Потом, может, придумаю название поблагозвучней.

Я увлекаюсь сюжетом, сплетённым из множества прочитанных в родном будущем книг и постоянно забываю про то, что нужно макать перо в чернильницу. Мама сидит рядом и смотрит, как я то пишу слишком жирно, то, напротив, царапаю бумагу сухим пером.

— Это же самый настоящий приключенческий роман получается! — восторженно шепчет она.

Я ничего не отвечаю. Мне не до этого вообще. В голове бушует поток фантастических образов.

— Давай ты будешь диктовать, а я записывать! — предлагает вдруг мама.

Я с радостью вручаю ей перо и передвигаю к ней лист с чернильницей. Проходит несколько часов, прежде чем я, наконец, соображаю, что эдак и до утра можно досидеть. Да и мысли уже не такие быстрые.

На следующий день опять садимся переписывать ноты. Завтра отнесу их Новосельцевым и получу остаток денег. Это, конечно, хорошо, но слишком мало.

Свою первую книгу я как минимум месяц буду писать. Потом придётся ещё и на машинке перепечатать. Дальше уже обивать пороги издательств и журналов.

И не факт, что возьмут, кстати. Первый опыт, как тот самый блин — вполне может комом оказаться. Слишком уж это новое и необычное по здешним меркам.

Ну и ладно! Тогда буду писать какое-нибудь фэнтези. Или романтические слезодавилки про сироток в стиле Лидии Чарской. Так даже лучше, чем на дядю работать.

Машинку бы печатную ещё купить. Можно ведь и заказы на перепечатку чужих рукописей принимать.

Всё это мелко, конечно. Лучше бы какое-нибудь изобретение из будущего запатентовать.

Как же жалею теперь, что я — гуманитарий, а не технарь! Потому что я слишком плохо знаю, как устроены даже те вещи, которыми я много и активно пользовалась в своём мире. Разве что в общих чертах. Но для организации производства этого слишком мало.

Верочка Новосельцева восторженно взмахивает руками, когда я вхожу в их дом.

— Ты произвела настоящий фурор! — заявляет она. — А Дима, Сева и Витя, которые тебя провожали — можешь считать, у твоих ног!

Меня это не особо радует. С одной стороны, конечно, хорошо, что у меня появились хоть какие-то знакомые, для которых я — просто человек, а не презираемая дочь преступника и самоубийцы. С другой — любовный интерес к моей скромной персоне мне сейчас точно ни к чему.

Хотя этот Благовольский… Он правда замечательный! Вот только явно благоволит тем самым народовольцам, которых я откровенно боюсь. Поэтому мне однозначно не следует с ним сближаться. Может, даже и на его лекцию идти не стоит. Впрочем, я ещё подумаю.

Мама Верочки приглашает меня остаться к чаю. Говорит, есть ко мне разговор.

— Графиня Натали Закревская ищет учительницу для своих дочурок, — начинает она. — Уже два года, как они воспитываются с гувернанткой-англичанкой, однако мать полагает, что пора давать им русскую грамоту. Когда она это сказала, я сразу вспомнила о тебе!

— Спасибо! — радостно улыбаюсь я.

Уверена, вы найдёте общий язык! — улыбается в ответ Верочкина мама. — Натали — урождённая Вяземская. Умна, добра и щедра. Мы с ней очень много занимаемся благотворительностью. Особенно в деле народного просвещения.