Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 6 – Наталья Нежданова

И что теперь делать? Если это прошлое… И зеркало не помогло. А оно ведь похоже на то самое…

Может, это какой-нибудь портал? Типа машины времени? Да ну, бред…

А как же тогда я здесь оказалась? Если это не розыгрыш. Неужели и правда перенесло в прошлое?

Вот только тело-то у меня другое! Не моё. Волосы другие. И маникюра на руках нет.

Правда, я ощущаю себя, как обычно. Ну, почти. Слабость. И голова немного кружится. А так руками-ногами двигаю, как будто своими. И чувствую всё.

Не знаю я, в общем…

— Ах, голубушка! Опять встала? — выговаривает вошедшая в комнату женщина.

Ну, не получается у меня даже мысленно называть её мамой! Даже несмотря на то, что моё альтер-эго в виде Наденьки Баратынской упорно этого требует.

Я — Надежда Сорокина! Из Санкт-Петербурга двадцать первого века! — упорно твержу про себя. Однако окружающая меня реальность — конец века девятнадцатого. И мне с этим жить!

Как доктор её назвал? Елизавета Петровна! Вот так и буду называть! — решаю я. Надо же, как императрица Елизавета, дочь Петра Первого!

О чём и заявляю ей, выпив принесённый мне стакан чая с восхитительной мягкой, ещё тёплой, булочкой с изюмом. И когда только она успела это раздобыть?

Моя шутка про императрицу вызывает, однако, неожиданный эффект. Лицо женщины искажается мучительной гримасой.

— Не надо, милая! Ведь папенька твой…

Память моей тёзки Баратынской опять приходит на помощь. Её отец действительно любил так шутить. Вот только в следующее мгновение на меня сваливается страшное.

Два года назад… Богатый особняк, не чета этой жалкой комнатушке. Кровь на полу кабинета…

— Его превосходительство… застрелиться изволили… — срывающийся голос камердинера до сих пор стоит в ушах.

Но это ещё не всё. Оказывается, вскрылась крупная растрата в министерстве, департаментом которого он руководил. За этим последовала конфискация имущества.

Я натыкаюсь на отчаянный протест. Наденька Баратынская не верила, что её отец мог так поступить! Но что толку? Её никто не воспринимал всерьёз!

Последние два года в гимназии стали для неё адом. Да, заведение было приличным и до открытой травли не доходило. Всего лишь косые взгляды и шепотки за спиной. Однако девушка стала настоящим изгоем.

Я не могу не восхищаться её внутренней силой. Наденька всё-таки окончила гимназию с отличием! Словно назло всем!

Но где она теперь? Я пытаюсь разговаривать с ней. Зову даже. Только она не откликается. От неё остался лишь ворох воспоминаний, чем-то похожих на сны.

Я опять холодею, вспомнив тот сон, от которого проснулась этой ночью с бешено колотящимся сердцем. Ещё и подушка оказалась мокрой от слёз. Что это было? Предвидение будущего? Кажется, я уже ничему не удивлюсь.

— Не хочу больше лежать! — решительно произношу я.

Встаю и отдёргиваю занавеску ниши, где висят платья. Достаю скромное домашнее. Тёмно-синее. Впрочем, скромное по меркам Наденьки Баратынской.

Как по мне — это что-то невообразимо навороченное. Стоячий воротник. Пышные рукава, суживающиеся к локтям. И куча всяких дурацких рюшечек.

Но делать нечего, придётся это носить.

Я открываю дверцу печки и подкидываю дрова. Как на даче! Всегда любила смотреть на огонь.

Приседаю и долго смотрю на пляшущие язычки пламени. Лицо обволакивает приятное тепло. Я протягиваю вперёд руки. Пламя тотчас искривляется, словно притягиваясь к моим ладоням. Что это вообще? На всякий случай захлопываю дверцу.