Онлайн книга «Надежда для князя: переписать судьбу»
|
Меня накрывает паника. Неужели я сошла с ума и попала в дурку? У нас там скоро практика будет, кстати… Плакала теперь, похоже. Да и учёба. Хорошо хоть имя своё помню. Надя. Всё правильно. Надя. Сорокина. Да нет, Баратынская же! Ну всё… Точно крыша поехала! Собственную фамилию забыла. Так Сорокина или Баратынская? Но ведь Баратынский — это такой поэт! Жил в XIX веке и, кажется, был другом Пушкина. Мой двоюродный дедушка! — услужливо подсказывает память. Я точно брежу! Словно в чудовищном калейдоскопе, передо мной мелькают картинки. Пышное платье с бантом на талии. Розовые туфельки из плотной блестящей ткани. Я бегу куда-то по траве. — Смотрите, Наденька, какую я для вас бабочку поймал! — произносит голубоглазый мальчик с белокурыми локонами, спускающимися до самых плеч. Он одет в короткие штанишки, а ноги обтянуты… чулками! И башмаки… Как в исторических фильмах! Дом с белыми колоннами. Накрытый стол на террасе. Старая нянюшка с добрым морщинистым лицом. Всё такое знакомое и родное. Откуда-то всплывает и место: Кирсановский уезд Тамбовской губернии. Тамбовской… что? Какой ещё губернии? Это же область! Имение конфисковано в казну! — накатывает вдруг ледяное осознание. Мне больше никогда не вернуться в сладкий мир моего детства! Моего детства? Но причём тут я вообще? Я не выдерживаю и всхлипываю. Так же, как эта женщина. Мама. — Наденька! Драгоценная моя! — радостно шепчет она. — Жива! Господь миловал! Одна ты у меня осталась! Голубушка моя ненаглядная! Её голос опять сбивается и она замолкает. Я прикрываю глаза и продолжаю недоумевать. Неужели это правда шизофрения? Не могу сдержать слёз. Пытаюсь отвернуться, но чувствую ужасающую слабость. Видимо, лекарствами накачали… Напрягаю все силы и всё-таки поворачиваюсь. Лицом к стене. Не хочу я никого видеть сейчас. Надо разобраться. Вот только не получается у меня ни в чём разобраться! Я тупо разглядываю пятно на ткани напротив моей головы. Кровь? Ржавчина? Нет, не похоже это всё на дурку. Тогда где я? И кто я? Сорокина или Баратынская? Ах да, Игорь же… Я его выгнала. Ну и правильно! А потом… Новый год! И одинокий сочельник в чужой однушке. Я так и не решила окончательно, продолжать её снимать или найти что-то другое. Зеркало! — осеняет вдруг меня. Я аж вздрагиваю от пробившего позвоночник ужаса. Вот только ничего не помню толком. Кажется, я погадать хотела! А ведь это грех. Знала же прекрасно. Не стоило лезть в такие вещи. Тем более, один раз это уже кончилось не самым лучшим образом. Это всё от стресса. Просто потеряла сознание. Надо заснуть, и всё пройдёт. Я зажмуриваю глаза и действительно засыпаю. * * * Яростный скрип промороженных дверных петель разрывает воздух. Дневной свет безуспешно пытается одолеть полумрак заполненного людьми подвала. — С вещами на выход! — кричит стоящий в проёме мужчина в остроконечной шапке. Солдат! Из этих… — Обопритесь на меня, княгиня! — шепчет совсем юная женщина в монашеской одежде и подхватывает меня под руку. Я не чувствую ничего. Всё умерло ещё тогда. Вместе с ним. — Борис! — в ушах всё ещё стоит мой отчаянный крик. Бегу изо всех сил туда, где топтали и кололи штыками того, кто был мне дороже самой жизни. Ни страха, ни сомнения. Кто-то чёрный встаёт на пути. Неожиданный удар и я лечу лицом в снег. Всё кончено… |